Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 2»
|
И делали вид, что ничего не произошло, общались как обычно. Сергей Иваныч, Елизавета Владимировна. Конкретно и исключительно по делу. И никаких намеков, ни-ни! А впрочем – что было? Да ничего! День был хороший, и вечер теплый, полянка, лес, гитара, вино. Выпили, расслабились. Поцеловались. Тоже мне, история! А уж для них, мужиков, смешно говорить… Но это все, точка. * * * А так ничего плохого в жизни не было. Дом, работа. Казалось бы, надо радоваться, но радоваться не получалось: беспокоила дочка. Лиза понимала, что Мария нещадно балует Анюту, а та нещадно же ею крутит и вертит. Но между ними были взаимопонимание и любовь, а у Лизы ничего этого не было – ни с дочкой, ни с матерью… Обидно было до слез: разве она не любила дочь, не умирала с каждой ее болезнью, не страдала, когда у той были неприятности? Разве отказывала в помощи или поддержке? Не жалела ее, не утешала? — Мама, у тебя портится характер! – в пылу ссоры кричала Анюта. – Ты становишься типичной старой девой и синим чулком. А все оттого, что у тебя нет мужчины – ни мужа, ни любовника! Ты добровольно отказалась от личной жизни. А ты ведь красавица, мам! Мне б такую фигуру, такие ноги и такие волосы! Вот, получите и распишитесь. Старая дева. Синий чулок. А то, что она бьется, хватается за любые подработки, экономит на себе, на лишней паре чулок, на трусах, прости господи, на шампунях? А ее туалеты? Всему по сто лет, все немодное, старое, кофточки эти, юбки, туфли сто раз подбитые. Счастье, что на работе она в халате, все прикрыто. Зато у Анюты – новая куртка, у Марии – пальто. А так все нормально, мама – синий чулок. «Личная жизнь, любовник! Дурочка! Для того, чтобы была личная жизнь, кроме желания и настроения нужны еще силы и время». И еще человек должен нравиться – хотя бы нравиться! – не говоря уже о любви. Переборчивая стала или душа обезвожена? А может, просто страх? Так напугалась, что стала почти мужененавистницей? Но факт оставался фактом: Лизе никто не нравился. Рассматривала мужчин в метро, в троллейбусе, в поликлинике. Да взять того же Главного, он был явно не против. На все наплевать, как это делают тысячи женщин, и… закрутить роман, освежить чувства, испытать наслаждение?.. Да ладно, это все ерунда – романы, влюбленности, мужики… Больше печалило, что отношения с дочерью заходят в тупик. А про Марию и говорить нечего: как были чужими, так и остались. Не умела Лиза прощать, а еще Надюше советовала. Самой бы курсы по психологии пройти. Лиза знала: всю пенсию Мария отдает внучке. Иначе откуда эти бесконечные колготки с рисунком (пошлость несусветная), браслетики с разноцветными камешками, девичьи духи с кошкой на пузырьке – невыносимо сладкие и стойкие до отвращения, до тошноты? Эти лаки, блески для губ с золотыми и серебряными блестками, пахнущие то ли парикмахерской, то ли дешевыми леденцами. Заколки для волос, брошечки, бантики… В общем, девичья и явно дешевая ерунда. «Ладно, бог с вами, – решила Лиза. – В конце концов, я не цербер и не надсмотрщица. Делайте что хотите, только меня не трогайте, у меня вопросы посерьезнее…» Надо было накопить на отпуск, а это три человека. Билеты дорожают год от года, а путевки, на которые Лиза записана, вряд ли дадут: на них огромная очередь, и, конечно же, распределяется все сначала по своим, или по остро нуждающимся, – а уж дальше очередь доползет до обычных людей. Наивно ждать. Опять же, жилье. Питание – готовить на общей кухне неохота и противно, остаются кафешки, а это накладно. Да и по вечерам, на набережной – начнется мороженое, сладкая вата, кофе с пирожными… Так что копить и копить, откладывать и откладывать, отказывать себе во всем и… снова отказывать. А хорошо бы и с собой что-то свеженькое – сарафан или пару открытых платьев, новые босоножки и шлепки тоже не будут лишними, и новая летняя сумка, как хочется плетенную из соломки… |