Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 33 – Мария Метлицкая

Главный был в одиночестве: супруга отдыхала в санатории. Сергей Иваныч – в голубых потертых джинсах и белой тенниске – был строен, моложав и держался на равных.

После первых тостов все окончательно расслабились и расселись на поляне. Смеялись, обнимали друг друга, не скупились на добрые слова, и казалось, все были счастливы.

Лиза смотрела на коллег и удивлялась.

Вот эндокринолог Нелли Львовна, женщина строгая, молчаливая, всегда в тугом накрахмаленном халате, без маникюра и украшений – такая дама-дама, которой остерегались все: и коллеги, и больные, – вдруг оживилась и, говоря поздравительную речь, всхлипнула и пустила слезу. А потом затянула песню, да так громко и звонко, что все ошарашенно переглядывались.

Или уролог Ставицкий – дядька строгий, фронтовик, с протезом правой ноги – попросил гитару и запел песню из фильма «Белорусский вокзал». Пел он проникновенно, хриплым, прокуренным голосом, и все застыли, замерли, не решаясь подпевать.

А кардиолог Ляля Савельевна? Вот откровение! Ляля была из воображал, муж дипломат, свекор – большой начальник в минздраве, а тут нате вам, пошла по кругу в цыганочке, да как пошла!

Вечерело, разожгли костер. Расселись у огня, Сергей Иваныч взял гитару. Запели бардовские песни. Их знали не все, но, затаив дыхание, слушали – пожилые и молодые, опытные и неопытные, одинокие и семейные. У всех откликалось.

Пел он негромким голосом, но каждое слово отдавалось в сердцах.

«Последний троллейбус», «Ты у меня одна», «Я целый год пиджак носил», «По Смоленской дороге», «Надежды маленький оркестрик»…

Лиза тихо подпевала, и он смотрел ей в глаза.

Лиза встала и пошла по тропинке к лесу. Только бы не зареветь.

Сергей Иваныч нагнал ее и обнял за плечи.

— Не надо, – отстранилась Лиза. – Глупо. Ей-богу, не надо! Да еще на виду у всей поликлиники!

— Наплевать, – прошептал он, убирая со лба ее волосы. – Все заняты своими делами.

— Это так кажется, – убирая его руку, усмехнулась Лиза. – Не надо, прошу вас. Дело глупое и бесперспективное. Да вы сами все знаете!

— Перестань, – зашептал он, пытаясь обнять ее, – перестань. Важно только то, что здесь и сейчас.

И он, властно и решительно притянув ее к себе, осторожно поцеловал. Потом осторожность пропала.

Ей было приятно. Нет, ей было хорошо. Сильные, смелые, нежные руки, горячие мягкие губы. Запах одеколона, смешанного с запахом костра и травы.

Он нравился Лизе, но она вырвалась из его объятий и быстро пошла по дороге.

— Ничего не получится! – обернулась она. – И не потому, что…

Лиза махнула рукой и почти побежала.

«Дура. Какая я дура, – думала ночью. – Зачем? Он вполне симпатичный и нормальный мужик. Ну да, женат. А кто в его возрасте холост? Только пьянь или какой-нибудь маргинал. Ну или вдовец, тогда надо идти на кладбище и ловить вдовцов, ха-ха. Ну и что, что женат? Были бы любовниками, единомышленниками… Дети выросли, а жена… Жена не стена… Фу, какая гадость».

Лиза вспомнила визит мадам Корнеевской, и ее передернуло.

Нет и еще раз нет. Нравится не нравится – чушь. Больше она не вступит на эту тропинку. Слишком дорого дался выход.