Книга Московский вальс, страница 62 – Мария Метлицкая

Ничего этого не было. Почти не было. Так, крохи. Он был занят. Да, занят своими делами. Про которые Алена ни черта не понимала. Ни черта.

Почему? Почему все их встречи почти всегда проходили одинаково?

Его комната, если мать в отъезде. Ее комната в общаге, если нет Маринки. Но в общаге всегда было неспокойно, тревожно, Алена все время прислушивалась и смотрела на дверь.

Нет, иногда они выходили в свет. Местная знаменитость – кафе неподалеку. Редко-редко киношка, а после – короткая прогулка по Ленинскому. Вот, пожалуй, и все.

— Ну, детка, – говорил Левка, – по музеям точно не со мной. И в театры я не ходок. Ну а на море поедем, не хнычь! Даю слово. А свое слово я держу, ты в курсе?

И она ждала это море… Но не получалось.

— Прости, в июле никак. Да и на что мы поедем, если я не заработаю?

— У меня есть деньги, – горячилась Алена. – Я накопила! Родители присылали, да и стипендия у меня повышенная!

Левка качал головой и смеялся:

— Накопила, говоришь? А не секрет, сколько?

Смущаясь, Алена называла сумму, которая казалась ей вполне приличной. Назвав, быстро перечисляла:

— Снимем дешевую комнатку. Пусть не у самого моря, что нам стоит дойти? Питаться будем в столовых, там дешево, я узнавала! Или буду готовить сама. Что ты смеешься, я же умею!

Отсмеявшись, Левка вдруг раздражался.

— Ну, во-первых, – отчеканивал он, – жить в твоей дешевой комнатке я не собираюсь: хватит, нажился. До отрыжки нажился. Жить мы будем в гостинице со всеми удобствами. Ты, детка, не знаешь, – и слава богу, что не знаешь, – что такое юг и сдаваемое жилье. Это ад, поверь на слово. Один сортир на двадцать голов, в смысле, задниц, и один душ. И не факт, что там будет вода.

Мотнув головой, он недобро усмехался.

— В столовых, говоришь? Южные столовки куда хуже институтских. Воруют, конечно, везде. Но там, на югах, да в сезон! Не просто воруют – воруют беззастенчиво! Да еще эти ложки-вилки в жире, котлеты из хлеба, супы из кошачьих хвостов… Плюс очереди, часа на два точно, плюс орущие дети. Что, нравится? Кстати, и до пляжа по жаре не находишься. Вот и возненавидишь ты этот так называемый отдых дня за два, поверь. Потому что это не отдых, а мука.

Алена смотрела на него с тихим ужасом.

— Правда из кошачьих хвостов?

— Что? – не понял Левка.

— Суп из кошачьих хвостов.

Он небрежно махал рукой:

— Ну не из кошачьих, а из собачьих. Какая разница! И еще, детка, – голос начинал отдавать металлом, – ехать за счет женщины? Это ты мне предлагаешь? Нет, миленькая моя. Мы поедем в купейном вагоне и заселимся в лучшую гостиницу. Завтракать, обедать и ужинать будем в ресторане. И ездить на дикий пустынный пляж – на личном, временно арендованном автомобиле с водителем, поняла? Чтобы по-человечески, как нормальные люди. А не как несчастный, замученный бытом совок. А по-другому мне не надо. Да и тебе тоже.

В июле не получилось, а в августе надо было ехать домой…

Пообещал, что поедут в сентябре, в бархатный сезон, когда не будет маленьких детей и орущих мамаш. А будет пристойная, небедная и спокойная публика.

— Ты же у меня иностранка? – усмехался он. – Иностранный, так сказать, гость. Из братской республики. А гостю – все самое лучшее.

Вечером Алена рассказала Маринке, и та со вздохом кивнула:

— Чистая правда, летом юга – это ад.