Книга Московский вальс, страница 61 – Мария Метлицкая

— Ты извини, – кашлянув, сказал он. – Просто другого билета не было. Ты мне веришь?

— Какая теперь разница, – пожала плечом Алена, – верю я или нет?

Она повернулась и посмотрела ему в глаза.

Попытавшись улыбнуться, он виновато развел руками.

— Но мог бы предупредить, – сурово сказала она, – о подобном сюрпризе!

— Ты никогда меня не простишь? – притворно вздохнул Матей.

— Никогда, – подтвердила она. – Никогда в жизни.

Они рассмеялись, и, кажется, неловкость почти испарилась.

Поезд набирал скорость. Они ехали по Подмосковью – вдоль темных еловых лесов, светлых березовых рощ, полустанков, переездов, полей, деревушек, поселков, огородов и садов. Третий пассажир так и не появился.

И Алена поняла, что злилась напрасно. Матей оказался приятным собеседником и замечательным ухажером: чай, кофе, вино из ресторана, кусок торта оттуда же, любимый лимонад «Буратино» и даже мороженое в металлической вазочке – немного подтаявшее, но Алена такое любила. На больших остановках он выбегал и приносил что-то вкусное – груши или вишню, пирожки или шоколадку, а однажды принес еще теплую палку румяного шашлыка и два здоровенных кривобоких сладчайших помидора.

— С тобой не пропадешь, – смеялась Алена. – Но главное, чтобы по приезде я влезла в свои вещи! Хватить меня кормить, нашел дистрофика!

«Странно, – думала она. – Мы так мало знаем друг друга, а ощущение, что уже лет сто. Даже не так: мы чувствуем друг друга. Когда надо начать разговор, а когда помолчать. И, кстати, молчать с ним не тягостно. Может, потому, что я ничего от него не жду? От Левки ждала, а от него нет. Он просто попутчик, ненавязчивый и корректный, с которым не надо поддерживать разговор просто из вежливости».

От Левки Алена все время чего-то ждала.

Объяснений в любви. Слов, что он не может без нее жить. Ждала предложения или хотя бы планов на жизнь (разумеется, совместных). Ждала поездок куда-нибудь – было все равно куда, лишь бы с ним. Мечтала сходить вместе в театр: красиво одеться, сделать прическу, взять его под руку…

Мечтала поехать с ним в лес. Долго бродить по устланной сухими иголками и прошлогодними листьями мягкой земле, вдыхать неповторимый аромат леса и радоваться найденному грибу. Устав, сесть на поваленное дерево, достать из корзинки бутерброды и бутылку молока, вместе жевать, пить из бутылки по очереди, а потом положить голову на его плечо и задремать.

Ей хотелось с ним все.

Пойти в ресторан! Не то чтобы она любила рестораны, но это совсем другое. Они бы ели какой-нибудь салат, запивая холодным шампанским, а в зале – полутемно, интимно, и тихо играет музыка. Потом они танцуют, и он держит ее за талию, а она кладет руки ему на плечи – любимые, крепкие, широкие плечи, – и закрывает глаза, и уплывает… Куда? А бог его знает. Наверное, в счастье….

Еще хотелось прокатиться с ним на лыжах, сходить на каток. Ах, как она завидовала парам, медленно скользящим вокруг Дворца спорта в Лужниках! Как это было красиво и романтично! Мягкий голубоватый свет фонарей, прекрасная Далида, поющая о несчастливой любви, и ровная поверхность катка – голубоватая, блестящая, переливающаяся, как речка на солнце…

Хотелось нырнуть в подмосковную речку – прохладную, с быстрым опасным течением и светлым песчаным дном. А потом выскочить из воды, дрожа от холода и стуча зубами, потому что и так не жаркое подмосковное солнце ушло, спряталось за низкие тучи, и появится ли – неизвестно… Но можно начинать жарить шашлыки, согреваясь у костра, который он уже – так быстро! – развел, а на нее, дрожащую и посиневшую, накинул свою рубашку, и – ах, как она пахнет! И как хочется есть! И вот уже тянет жареным мясом, и она нетерпеливо спрашивает: мол, когда же уже, когда? А он только посмеивается, сдержанной, чуть кривоватой улыбкой: терпи, обжора! И она делает вид, что обижается… Зато потом вгрызается в сочное мягкое мясо и запивает его сладковатым красным вином. А наевшись (объевшись!), ложится на расстеленное покрывало, укрывается полотенцем и майкой и, прижавшись к нему, засыпает. А вдали, сквозь сон, слышны какие-то звуки: шум лодочного мотора, собачий лай, крики отдыхающих, детский плач, – но ей это не мешает: она спит. Спит на груди любимого, согревшаяся и сытая, немного пьяная и точно самая счастливая на свете.