Книга Московский вальс, страница 32 – Мария Метлицкая

Машина отъехала, и Алена горько заплакала.

С Маринкой они тогда отдалились. Та ничего не спрашивала, но, кажется, все понимала.

— Где шаталась? – сухо спросила Марина.

— У Луцки была, – покраснев, соврала Алена.

Марина кивнула:

— Ага. А чего ревела? Луцка обидела?

— Никто меня не обидел, – укладываясь в кровать, ответила Алена. – И с чего ты взяла, что я ревела?

— А ты на себя посмотри! – усмехнулась Марина. – Морда опухшая, глаза красные! Подойди к зеркалу!

— У меня аллергия, – ответила Алена, отворачиваясь к стене.

Марина только вздохнула.

Левка пропадал. На три дня, на неделю, на две.

Не приходил и не отвечал на звонки.

Алена бегала в телефонный автомат и слушала пустые гудки или голос его матери: «Але, вам кого? Вас не слышно!»

Потом он появлялся. Ни одного объяснения. Спрашивать она перестала – зачем раздражать?

После летней сессии и практики иногородние и иностранные студенты разъезжались по домам. Алена купила билет на второе августа. Маринка собиралась на Черное море. С большим удовольствием Алена поехала бы с подругой, но родители не поняли бы. Да и сестра скучала.

Ах, как не хотелось уезжать из Москвы! Алена обожала летнюю полупустую столицу. И как она почти целый месяц будет без Левки, как? Что-то придумать, сочинить какую-нибудь историю, соврать – так, чтобы поверили?

Вот Луцка оставалась в Москве. Счастливая!

Луцка здорово изменилась. Перестала красить волосы в оранжевый, перестала рисовать на глазах дикие стрелы. Теперь она выглядела как пай-девочка: скромный хвостик, чуть подкрашенные ресницы.

— Девочка-одуванчик, – смеялась Марина.

Маленькая худенькая Луцка была похожа на подростка четырнадцати, не больше, лет.

Влюбленность ее не прошла, но стала какой-то неотъемлемой частью, как рука или нога со старой хронической травмой: иногда боль утихала, а иногда становилась навязчивой, но со временем уже не такой острой.

— С этим можно жить, – горько вздыхала Луцка.

— Господи, какие же вы, девки, дуры! – стонала Марина. – Что одна, что другая – два сапога пара!

Луцка жалобно всхлипывала и соглашалась, а Алена фыркала и делала вид, что к ней это не имеет никакого отношения: при чем тут она?

Однажды Луцка примчалась внезапно, поздно.

Девочки были уже в кроватях, как в дверь раздался нетерпеливый настойчивый стук.

За дверью стояла запыхавшаяся, красная Луцка с горящими глазами.

— Меня взяли! – с порога закричала она. – Меня взяли, вы слышите?

Ничего не понимая, сонные девицы растерянно хлопали глазами.

— На роль! – вопила Луцка. – Меня утвердили!

Сон как рукой сняло. Девочки вскочили с постелей и бросились к Луцке.

Луцка ревела, а вслед за ней заревели и Алена, и Марина.

— Как, что, куда? Что за фильм, у тебя были пробы? И ты молчала? Вот же зараза! Нет, нет, правильно, мы не в обиде! Конечно, чтобы не сглазить, мы понимаем!

Поплакав и наобнимавшись, наконец успокоились и плюхнулись на кровать. Луцка принялась за рассказ.

Смотреть студентов приходили полгода назад. Отобрали несколько девочек, разговаривали с ними, делали фотографии, а потом сказали, что надо ждать. И честно признались, что шансов немного. Пробуются и известные актрисы, и неизвестные, и студентки, и старшеклассницы из обычных московских школ, и даже случайные девочки, остановленные на улицах.