Книга Вне конкурса, страница 85 – Софья Ларская

Я закрываю замок. Снимаю куртку.

Несколько секунд стою, пытаясь выровнять дыхание.

Дэн садится на край кровати. Сцепляет руки. Смотрит в пол.

— Ты видел, как он говорил? — спрашиваю я наконец. — Как будто был уверен, что ему ничего не будет.

Дэн коротко усмехается. Без веселья.

— Потому что обычно так и есть.

Я сажусь рядом.

Между нами остаётся несколько сантиметров. Но я чувствую его напряжение кожей. Оно исходит от него почти жаром. Только это не то тепло, от которого хочется прижаться.

Это злость. Сдержанная до боли.

— Отец всегда решал вопросы чужими руками, — говорит он, не глядя на меня. — Не сам. Через людей, через давление, через ощущение, что сопротивляться бессмысленно.

Я молчу.

Потому что теперь начинаю понимать: для него это не теория. Это воздух, в котором он вырос.

— Если бы это касалось только меня, я бы, наверное, уже даже не реагировал, — продолжает он. — Но они полезли к тебе.

— Они хотят, чтобы мы испугались.

— Нет.

Он поднимает взгляд.

— Они хотят, чтобы я снова стал удобным.

Эти слова звучат спокойно. И именно поэтому от них становится страшнее.

Не «сломался». Не «сдался». Не «передумал».

Удобным.

Как вещь, которую можно поставить обратно на место.

Я осторожно касаюсь его руки.

— И что теперь?

Он смотрит на наши пальцы. Потом накрывает мою ладонь своей.

— Теперь ждём, насколько далеко они готовы зайти.

Я хочу сказать, что не хочу ждать.

Что хочу нормальной жизни. Лекций, кофе на перемене, скучных конспектов, его сообщений посреди пары и обычных ссор о том, кто забыл купить хлеб.

Но вместо этого киваю.

Потому что понимаю: назад мы уже не вернёмся.

--

Вечером звонит Бойцов.

Дэн включает громкую связь. Я сразу понимаю по голосу адвоката, что день ещё не закончился.

— Сорокин получил срочное уведомление от банка, — говорит Бойцов без вступлений. — После ареста счетов кто-то попытался провести часть суммы через другой банк и смежную компанию, не указанную в первом постановлении. Формально это не те же счета. Но назначение платежа и контрагент совпадают.

Дэн резко выпрямляется.

— Они пытаются обойти арест?

— Именно. Это уже не просто жалоба на обеспечительную меру. Это попытка вывести деньги после ареста. Если Сорокин быстро привяжет платёж к прежней схеме, они сами себе выкопали яму.

Я слушаю.

И чувствую, как во мне снова поднимается странная смесь страха и злого облегчения.

Они не всесильны. Они нервничают. Ошибаются. Дёргаются.

И чем сильнее они пытаются удержать деньги, тем очевиднее становится, что удар пришёлся точно.

— Что нам делать? — спрашивает Дэн.

— Ничего самостоятельно. Я уже еду к Сорокину. Вы сохраняете всё, что сегодня было: запись у двери, запись у университета, скриншоты, время, место. И никуда не ходите по одному.

Звонок заканчивается.

Но телефон почти сразу вибрирует снова.

Не звонок. Сообщение.

Дэн смотрит на экран. Я вижу, как у него темнеет взгляд.

Он показывает мне.

«Ты не понял. Теперь отвечаешь не только ты».

Я не успеваю ничего сказать.

Потому что через минуту звонит мой телефон.

Мама.

Сердце падает куда-то вниз ещё до того, как я отвечаю.

— Мам?

— Васятко.

Голос у неё не такой, как обычно. Тонкий, взволнованный. Будто она старается говорить спокойно и не получается.

— К нам сегодня человек приходил.

У меня холодеют пальцы.