Книга Вне конкурса, страница 60 – Софья Ларская

Не скандалом. Не угрозами. Просто бытом. Просто деньгами.

Убрать Васю из клиники — она лишится единственного дохода. Заодно и времени на учёбу — придётся искать другую работу. Заодно и нервов — постоянный стресс из-за денег рано или поздно скажется на отношениях.

Умно.

Грязно.

Эффективно.

Но они не знали одного: я выросла в Твери, где денег никогда не было вдоволь. Я умела считать копейки, растягивать продукты, ходить в обносках. Я не боялась бедности. Я боялась только потерять себя.

А себя я уже нашла. Рядом с ним.

--

Утром я проснулась от того, что Дэн уже не спал. Он сидел за кухонным столом с ноутбуком — Бойцов прислал новые документы, очередную партию.

— Будешь кофе? — спросил он, не поднимая головы.

— Да.

Я вышла на кухню, села напротив. Молчала, пока он читал.

— Ты нашёл что-то?

— Возможно. Фирма-однодневка, через которую Соколовский выводил деньги в Европу. Но доказательств пока мало.

— Ищем дальше.

Он оторвался от экрана, посмотрел на меня.

— Ты как?

— Нормально.

— Не врёшь?

— Немного.

Он улыбнулся. Устало.

— Сегодня вечером встречаемся с Бойцовым. Он говорит, есть новые контакты.

— Я с вами.

— Конечно.

Я встала, подошла к окну. За ситцевыми занавесками просыпалась Капотня. Серые панельки, мокрые ветки, редкие прохожие. Ни огней Сити, ни ресторанов, ни дорогих машин.

— Знаешь, — сказала я, не оборачиваясь. — Я никогда не думала, что буду жить в таком месте. Но и не думала, что буду счастлива.

— Ты счастлива?

— Да. Странно, правда?

Он подошёл сзади, обнял, положил подбородок мне на макушку.

— Нет. Не странно.

Мы стояли так долго. Дождь перестал, и в сером небе показался тонкий луч солнца. Тусклый, слабый, но живой.

— Нам нужно продержаться, — сказал он. — Месяц. Два. Пока не нанесём удар.

— Продержимся.

— Ты не боишься?

— Боюсь. Но это нормально. Бояться — значит понимать риск.

— А ты понимаешь?

— Впервые — да.

Он поцеловал меня в висок.

— Тогда вперёд.

Я кивнула.

Впереди был новый день. Без работы, почти без денег, но с планом. И с человеком, ради которого стоило бороться.

Система думала, что сломает нас бытом. Она ошиблась.

Мы были бедными, но не сломленными.

Деньги кончились.

Я пересчитала последние купюры — десять тысяч. На двоих. До конца месяца. Они лежали на столе ровными стопками, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри поднимается холодная пустота.

Дэн сидел напротив, сжав кружку с остывшим чаем. Он не смотрел на деньги — он смотрел на меня. Просчитывал варианты. Я видела это по его глазам.

— Пойду грузчиком, — сказал он.

Не спросил. Не предложил. Заявил решительно, как факт. Как будто уже выбрал.

— Ты видел, как на заводе. У тебя через неделю спина откажет.

— А ты предлагаешь голодать?

— Нет. Я предлагаю уехать.

Он поднял голову, нахмурился.

— Куда?

— В Тверь. К моим родителям.

Он не ответил. Я видела, как внутри него борются страх и гордость. Он не хотел выглядеть нищим перед чужими людьми, перед моим отцом, который даже не знает, что его дочь живёт с парнем без гроша в кармане.

— Ты хочешь, чтобы мы сдались, — сказал он глухо.

— Нет. Я хочу перегруппироваться.

— В чем разница?

— В Москве под нас копают. Машина под окнами, слежка, постоянное давление. Мы тратим энергию на то, чтобы просто выжить. А в Твери — тишина. Мы выдохнем, соберём документы, подготовим удар. И вернёмся сильнее.