Книга Вне конкурса, страница 59 – Софья Ларская

— Из клиники?

— Да. Сказали, реорганизация. Сокращение ставок.

— Совпадение.

— Конечно.

Он не спрашивал про деньги. Просто подошёл, сел рядом, взял мою руку в свою. Мы сидели на продавленном диване, смотрели друг на друга.

— Сколько у нас осталось? — спросила я.

— Тысяч пятнадцать. На месяц — если экономить.

— А родителям я не могу сказать. Они узнают — будут слать деньги, отказывать себе. Мама и так каждую копейку...

— Я найду работу, — сказал он.

— Какую? Без диплома, без связей, без денег?

— Какую-нибудь. Грузчиком. Разнорабочим. Я уже работал на заводе, справлюсь.

Я посмотрела на него. В его глазах была та самая сталь, которую я полюбила. Ни страха, ни жалости к себе.

— Мы справимся, — сказала я.

— Знаю.

Мы замолчали. Дождь за окном усилился, забарабанил по жестяному козырьку подъезда. Где-то внизу хлопнула дверь, раздались шаги, потом стихли.

— Я никогда не думала, что буду бояться не угроз, не врагов, а простой нехватки денег, — сказала я тихо. — Это так по-человечески... мелко.

— Это не мелко, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Это единственное, что реально. Угрозы — это игра. А деньги — это еда. Крыша над головой.

— И если мы не найдём выход...

— Мы найдём.

Он сказал это спокойно, без надрыва. И я поверила.

--

Вечер тянулся медленно. Мы поужинали гречкой с тушёнкой — той, что купили на прошлой неделе в магазине за углом. Разговаривали о пустяках — о погоде, о книге, которую я читала, о странных соседях снизу, которые слушают шансон по ночам.

Ни слова о деньгах. Ни слова о работе. Ни слова о будущем.

Потом мы легли спать. Раньше обычного — потому что нечего было больше делать, потому что выключили свет и тишина стала главной.

Дэн обнял меня сзади, уткнулся носом в мои волосы. Его дыхание было ровным, тёплым.

— Вась?

— Мм?

— Ты не жалеешь? Что связалась со мной?

Я повернулась к нему, посмотрела в глаза. В полумраке они казались почти чёрными, но в них не было боли — только вопрос.

— Нет, — сказала я. — Ни разу.

— Даже сейчас? Когда у тебя нет работы, денег, перспектив?

— Даже сейчас. Потому что у меня есть ты.

Он не ответил. Просто поцеловал меня — мягко, медленно, без той жёсткости, что была в прошлые разы. Это был не секс, не страсть. Это было «я здесь, я с тобой, мы выдержим».

Его губы скользнули по моим, потом по щеке, по веку, по лбу. Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы перебирают пряди моих волос. Он обнимал меня, прижимал к себе, и в этом объятии было больше силы, чем в любых словах.

— Мы не сдадимся, — прошептал он в мои волосы.

— Не сдадимся.

Мы лежали так долго. Без движения. Без попыток перейти к чему-то большему. Просто два человека, которые держатся друг за друга в темноте.

Мне вспомнилось, что я читала где-то: «Любовь — это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одном направлении». Сейчас мы оба смотрели в одну точку — туда, где маячило неопределённое завтра, полное проблем, без денег, без работы, но не без надежды.

Дэн уснул первым. Дыхание стало ровным, рука на моей талии расслабилась. Я не спала. Всё думала.

Громов не вмешался. Это было страшно. Не потому что он плохой — он был хорошим, старым, честным. Но если он не вмешался, значит, давление пришло оттуда, откуда он не мог защитить. Значит, система работала. И она хотела нас задушить.