Книга Вне конкурса, страница 63 – Софья Ларская

Я смотрю на его лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, и он такой красивый, что у меня перехватывает дыхание.

— Дэн?

— Мм?

— Я люблю тебя.

Он открывает глаза, смотрит на меня.

— Я знаю.

Ритм ускоряется. Его дыхание сбивается, я чувствую, как внутри закручивается тугой узел.

— Я …

— Тщщщ...

Он ускоряется ещё, наваливается грудью, и я кончаю — тихо, длинно, сжимая его внутри себя. Он замирает на секунду, я чувствую, как пульсирует его член, и он кончает следом, тяжело дыша.

Мы лежим, переплетённые, и я чувствую, как его сердце колотится через кожу, через рёбра, через всё.

— Это лучшая ночь, — шепчет он.

— Потому что мы дома.

— Потому что мы вместе.

--

Утром я просыпаюсь от запаха блинов.

Мама возится на кухне, папа читает газету. Дэн ещё спит — голова на моей подушке, рука на моём бедре. Я рассматриваю его ресницы, шрам на брови, родинку за ухом, которую он, наверное, даже не замечал.

— Вставай, — шепчу я.

— Не хочу.

— Блины стынут.

— Плевать.

Он открывает один глаз, смотрит на меня.

— Твоя мама меня не выгонит?

— Нет. Она тебя покормит.

— Это жестоко.

Он всё-таки встаёт, натягивает джинсы. Мы выходим на кухню.

Мама ставит перед ним тарелку. Папа молча отодвигает соль.

— Денис, — говорит он. — Ты, главное, дочь не подведи. А с работой — разберёшься. Молодой, здоровый.

— Спасибо, — отвечает Дэн. — Я не подведу.

Я смотрю на них — на отца, который всё-таки принял его, на маму, которая уже улыбается, на Дэна, который ест блины как будто голодный месяц. И внутри меня что-то расслабляется.

Мы в безопасности. Хотя бы на время.

--

После завтрака Дэн уходит в комнату — разбирать бумаги Бойцова. Я остаюсь на кухне, помогаю маме мыть посуду.

— Хороший парень, — говорит она тихо. — С характером.

— Я знаю.

— Ты его любишь?

— Очень.

Она вздыхает, вытирает тарелку.

— Ну, смотри, дочка. Это твоя жизнь.

— Мам, я справлюсь.

— Я знаю. Ты у меня всегда справлялась.

Я улыбаюсь. Обнимаю её. Она пахнет дешёвым мылом и жареным маслом — детством, домом, всем, что я когда-то знала наизусть.

Потом я иду в комнату к Дэну.

Он сидит за столом, ворошит бумаги. Сосредоточен, хмур. Я сажусь рядом, кладу голову ему на плечо.

— Всё будет хорошо, — говорю я.

— Я знаю, — отвечает он.

--

Я просыпаюсь от вибрации телефона. На часах 3:07.

Не звонок — уведомление.

Экран остаётся тёмным. Я смотрю на него, пытаясь понять, что произошло. Сообщение? Сбой?

И вдруг — короткое, без номера отправителя, появляется текст:

«Переезд не поможет. Знаем, где вы. Играем дальше.»

Мир сужается до этих слов. Я не дышу. За окном — тихая Тверь, спящие родители, Дэн рядом.

Но кто-то знает. Кто-то уже здесь. Или не здесь — но достаточно близко, чтобы написать.

Я не бужу Дэна. Просто сжимаю телефон в руке и смотрю в потолок.

Впервые за долгое время мне страшно не за себя.

Я боюсь, что принесла войну в дом, который ничего не сделал, чтобы её заслужить.

Завтра я ему скажу.

А сейчас — просто лежу и слушаю его дыхание.

Я не спала всю ночь.

Телефон лежал под подушкой. Тёмный. Молчаливый. Сообщение не повторилось.

Я перечитывала его снова и снова, пока буквы не начали расплываться.

«Переезд не поможет. Знаем, где вы. Играем дальше».

Пальцы дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. А внизу живота пульсировал страх — липкий, горячий, как будто меня держали на прицеле.