Книга Вне конкурса, страница 55 – Софья Ларская

— Мстил, — признался он. — Ему. Через тебя.

Я провела рукой по его груди, чувствуя, как успокаивается сердце.

— Можешь мстить ещё. Я не против.

Он усмехнулся — впервые за вечер по-настоящему.

— Ты сумасшедшая.

— Как и ты.

Мы лежали на продавленном диване, переплетённые, и я чувствовала, как его ярость уходит, переплавляется во что-то другое. В уверенность. В нас.

Утро после бури.

Я проснулась от того, что Дэн уже не спал — лежал рядом, смотрел в потолок, одной рукой прижимая меня к себе. Солнце сквозь ситцевые занавески делало его лицо почти мягким. Почти.

— Долго не спишь? — спросила я, всё ещё не открывая глаз. — Думаешь?

— Прокручиваю. Как он смотрел. Как сказал про тебя. Как будто ты не человек.

Я открыла глаза, повернула голову.

— Я уже привыкла, что для них я не человек. Бюджетница из Твери. Расходный материал.

Он резко сел.

— Не смей так говорить.

— Я говорю факты. Но это не значит, что я в это верю.

Он посмотрел на меня — долго, тяжело. Потом улыбнулся краем губ.

— Ты не расходный материал. Ты — та, ради кого я отказался от всего.

Я села рядом, обняла его за плечи. Голые, напряжённые.

— Сегодня что? К Громову? Бойцов?

— Бойцов сказал ждать. Готовит документы.

— Значит, у меня есть время сходить в универ. Забрать кое-какие бумаги из деканата.

Он нахмурился.

— Одна?

— Не бойся. Среди бела дня. Никто не посмеет.

— Среди бела дня машина стояла под окнами, — напомнил он.

Я вздохнула. Поцеловала его в плечо.

— Я буду осторожна. И позвоню, если что.

Он нехотя кивнул.

--

Юрфак МГУ встретил меня запахом знакомой суеты. Студенты бегали по коридорам, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то зубрил перед экзаменом. Казалось, ничего не изменилось. Но я знала: после того, как мы разбили Кристину на комиссии, моё лицо здесь — лицо врага для одних, лицо героини для других.

Я шла быстро, опустив голову, не глядя по сторонам. В деканате забрала заказанные на прошлой неделе документы о прекращении дисциплинарного производства в отношении меня — после того как фальшивое видео признали монтажом, все обвинения сняли. Секретарша протянула мне тонкую жёлтую папку, даже не подняв глаз. Холодно. Официально. Как будто не было этих бессонных ночей, этих угроз, этого страха.

Я сунула папку в рюкзак и вышла.

Обратно я вышла через боковой выход — туда, где раньше курили. Сейчас там никого не было.

И тогда я увидела его.

Никита Шилов стоял у скамейки, в своём светлом пальто, с неизменным стаканом кофе в руке. Без пластыря на носу — срослось. Он улыбался. Дружелюбно. Как будто ничего не произошло.

— Вась, привет. Давно не виделись.

Я не ускорила шаг. И не замедлила.

— Шилов. Чего тебе?

— Поговорить, — он сделал шаг навстречу. — Ничего страшного. Пять минут.

Я остановилась, скрестила руки на груди.

— Говори.

Он оглянулся по сторонам — будто проверял, нет ли лишних ушей.

— Слушай, ты умная девочка. Я это всегда знал. Несмотря на... ну, нашу историю.

— К делу.

Он вздохнул, сделал глоток кофе.

— Ты влипла в большую игру, Вась. Не в ту, где ты можешь выиграть. Серьёзные люди, большие деньги. Корсаков-старший, Соколовские... это всё не твоего масштаба.

— Ты пришёл сказать, что я мелкая?

— Я пришёл предложить выход, — он посмотрел мне прямо в глаза. — У нас у всех есть цена. Не обижайся, это факт.