Книга Вне конкурса, страница 54 – Софья Ларская

Он рванул мой свитер вверх, стянул через голову, не заботясь, что трещит ткань. Майка полетела следом. Я осталась в одних джинсах, грудь открыта.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я смотрела. Его глаза почернели, зрачки расширены. В них не было нежности — только злость, желание, вызов. Он смотрел на меня как на свою территорию, которую завоевал.

Наклонился и впился губами в мой сосок — резко, почти больно. Я вскрикнула, выгнулась, но не оттолкнула. Он сосал, покусывал, втягивал в рот, а второй сосок сжимал пальцами, выкручивал, дразнил.

— Ты моя, — прорычал он, отрываясь от груди. — Слышишь? Моя.

Я слышала. И это разжигало меня сильнее, чем любые ласки.

Он расстегнул мои джинсы, стянул вместе с трусами одним рывком. Я осталась голая перед ним, дрожащая, мокрая, готовая.

— А ты?

Он усмехнулся — зло, красиво. Стянул с себя рубашку, расстегнул джинсы, не глядя. Его член выпрыгнул — твёрдый, напряжённый, с капелькой на головке.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, — сказал он хрипло.

Я посмотрела. И потянулась к нему. Он не дал — перехватил мои руки, завёл их за голову, прижал к стене.

— Нет. Сегодня я веду.

Он развернул меня, прижал грудью к холодной стене. Я почувствовала, как его член скользит между моих ягодиц, как он вжимается в меня сзади.

— Дэн…

— Тщщщ.

Он вошёл резко, одним толчком, до конца. Я закричала — от неожиданности, от остроты, от переполненности. Он замер на секунду, потом начал двигаться — быстро, жёстко, вбиваясь в меня с такой силой, что стена дрожала.

— Отец хотел тебя спрятать, — выдохнул он, ударив особенно глубоко. — В тень. Забыть.

— Дэн…

— А я хочу, чтобы ты кричала. Чтобы соседи слышали. Чтобы все знали — ты моя.

Его рука скользнула вперёд, нашла мой клитор — мокрый, набухший. Он нажимал, крутил, не замедляя ритма. Я чувствовала, как оргазм нарастает — не медленно, а взрывно, как пламя.

— Кончай, — приказал он. — Сейчас.

Я кончила с криком, содрогаясь всем телом, сжимая его внутри себя. Он не остановился — продолжал двигаться, жёстче, быстрее, выжимая из меня последние спазмы.

— Ещё.

— Не могу…

— Можешь.

Его большой палец давил на клитор, круговыми движениями, его член входил и выходил, влажный, горячий. Вторая волна накрыла меня почти сразу — я вцепилась ногтями в стену, застонала, теряя контроль.

Он кончил следом — резко, глубоко, с рыком, прижимаясь лбом к моей спине, тяжело дыша.

Мы замерли. Он всё ещё был во мне.

— Теперь ты знаешь, — сказал он тихо, задыхаясь. — Как я зол. И как ты мне нужна.

Я повернула голову, насколько могла.

— Я знаю, Дэн. И я здесь.

Он медленно вышел из меня, развернул, прижал к себе. Его руки дрожали — уже не от злости, от перенапряжения.

— Прости, если больно, — прошептал он в мои волосы.

— Не больно, — я провела пальцами по его спине. — Мне нужно было это. Как и тебе.

Он уткнулся носом в мою макушку.

— Он предложил тебя спрятать. Как вещь. Сказал, что ты для меня — временное.

— А ты?

— Послал его.

Я подняла голову, поцеловала его в губы — мягко, нежно, контрастируя с предыдущей жёсткостью.

Мы стояли посреди комнаты, голые, потные, сбившие дыхание. Капотня шумела за окном. Но мне казалось, что мы слышим, как где-то далеко, в башне «Федерация», отец Дэна сжимает зубы от бессилия.

— Сегодня — ты трахал меня так, будто мстил.