Книга Доброе имя, страница 97 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я сложил руки на затылке. Не верилось, что на самом деле столько людей оказались готовы мне помочь. Честно говоря, дожив до пятидесяти, я уже и забыл, что это такое — заводить друзей. Тех, кому я готов был доверить спину, в моей жизни практически не осталось. Из старых друзей кто разъехался, кто сменил взгляды на жизнь, а кто и вовсе остался лишь в памяти да в рамке с черной лентой в углу — работа у нас была опасная.

Так что последние годы со всеми невзгодами приходилось справляться самому — вот и привык полагаться только на себя. Не нагружать же своими проблемами жену и дочь. А тут… Я вдруг ощутил странное чувство — благодарность, сдобренную неловким стыдом за то, что стольким людям пришлось трудиться и рисковать ради меня. И тогда я понял, что действительно совершенно разучился принимать чужую помощь.

Мне говорили об этом несколько раз за прошедшие дни, но между тем, чтобы услышать это от кого-то, и тем, чтобы в полной мере прочувствовать, осознать и принять, была пропасть. Которую я, кажется, только что преодолел.

Я протянул Пикфорду ладонь, а когда тот ответил на рукопожатие, чуть приобнял его левой за плечо.

— Спасибо, Сэм. Вы с Ником буквально спасли мою жизнь.

— Сочтемся, — усмехнулся здоровяк и тоже похлопал меня по плечу. — То ли еще ждет впереди.

Я отпустил Пикфорда и перевел взгляд на Стэплтона, который все это время испуганно косился на нас.

— А почему вы меня сюда-то вызвали? — спросил я.

— Мне показалось, что вам есть, что обсудить с ним, — повторил Сэм. — А это одно из самых тихих мест на пути из Риверсайда. Здесь никто не услышит его криков.

После этих слов Стэплтон затрясся крупной дрожью, вытаращил глаза и впился ими в собственные колени, словно боясь пересечься со мной или Сэмом взглядом.

Я осклабился одной из своих самых людоедских улыбок, глядя на Стэплтона, не моргая. Тот не повернул головы, но, кажется, затрясся еще сильнее.

— И правда, Сэм. Нам с этим парнем нужно очень многое обсудить, — прошипел я.

— Вот и ладненько. Я пока пойду покурю, а вы общайтесь. Если надо будет подержать — зови, — произнес Пикфорд, разворачиваясь и доставая из кармана бензиновую зажигалку. После чего прогулочным шагом направился вглубь переулка.

А я сел на заднее сиденье к Стэплтону и закрыл дверь.

Когда я забрался внутрь «Линкольна», посредник тут же отодвинулся на другой конец сиденья, буквально вжавшись в закрытую дверцу и продолжая трястись, как осиновый лист. Я же повернулся к нему и посидел с минуту, просто пристально глядя на ублюдка. Ничего не говорил — лишь сверлил его кровожадным взглядом, доводя до кондиции. После чего спросил ледяным тоном:

— Ты осознаешь, в какой ты ситуации?

Стэплтон продолжал дрожать всем телом, но ничего не ответил. Тогда я решил добавить ему немного мотивации:

— Если еще хоть на один мой вопрос ты ответишь молчанием — я прострелю тебе колено.

Да, время «Миранды» и уговоров о сотрудничестве для него вышло, окончательно и бесповоротно. Если бы обстоятельства были другими, я бы вообще, вероятно, начал допрос с того, что выволок бы его из машины и избил. Потому что сейчас вопрос был не в том, смогу ли я добиться от него показаний законно. Вопрос был в том, смогу ли я напугать его достаточно, чтобы он заговорил. А для этого мне здесь и сейчас нужно быть страшнее, чем Гольдберг где-то и потом.