Книга Доброе имя, страница 100 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Ага, — кивнул я. — Но сильно не сокрушайся — я бы тебя все равно нашел.

Я посмотрел на него, вновь делая угрожающее лицо.

— А теперь слушай, как мы поступим, — сказал я. — Сейчас ты поедешь в участок и повторишь все то, что сказал мне, под запись. Слово в слово. Я проверю.

— Нет! — замотал головой он. — Он убьет меня!

— Ты слишком быстро забываешь уроки, — сказал я, сжав руку в кулак и хрустнув костяшками.

Стэплтон сжался, но ничего не сказал.

— Либо ты рассказываешь все детективу сам, и я не настаиваю в суде на том, что, подсыпав мне что-то в бутылку, ты пытался меня убить. Тогда ты получаешь сделку с прокурором и защиту, как ценный свидетель…

Я посмотрел на Стэплтона, который сидел съежившись и быстро отрицательно мотал головой, после чего продолжил:

— Или я беру документы из твоего дипломата, приобщаю их к делу, а тебя выпускаю под домашний арест. Предварительно пустив по участку слух, что ты раскололся и сам сдал эти бумаги мне.

Стэплтон резко вскинулся, повернувшись ко мне. В его глазах плескался самый настоящий животный ужас.

— Нет… — прошептал он. — Нет… Ты не можешь…

— Могу и сделаю, — отрезал я. — И как думаешь, скоро ли эта новость дойдет до Гольдберга, и как быстро его люди придут к тебе домой? Где ты будешь заперт один, без охраны и без защиты со стороны полиции. И без возможности сбежать из-за следящего браслета на лодыжке.

— Нет… — повторял он, как заведенный, мотая головой. — Нет, вы не можете отдать меня ему… Вы же полицейские… Вы не можете…

— О, еще как могу, — осклабился я. — И сделаю это с огромным удовольствием. Или ты думал, что я буду защищать тебя после того, что ты сделал?

Я посмотрел на него и продолжил, добавив в голос металла:

— Поэтому мое последнее предложение: твое чистосердечное признание в обмен на то, что я не предъявляю тебе обвинений в покушении на убийство. Тебя будут судить за соучастие в моей подставе. Тоже тяжкая статья, но так ты не получишь пожизненное. А учитывая сделку со следствием и защиту свидетелей, у тебя появится шанс хотя бы дожить до конца срока.

Я посмотрел на него ледяным взглядом и добавил:

— В противном случае с этими документами я и без твоих показаний докажу, что меня подставили. А дополнительные трудности мне компенсирует удовольствие от осознания того, что тебя, ублюдка, порезал на ремни и закопал на пустыре твой собственный наниматель.

У Стэплтона из глаз брызнули слезы, он согнулся пополам, обхватив руками голову и вцепившись пальцами в волосы. Я поймал его, и он это знал. Взяв с собой компромат на Гольдберга, он сам выкопал себе могилу. И теперь сделка со мной стала для него единственным способом остаться в живых.

— Думай, у тебя две минуты, — сказал я, откидываясь на спинку сиденья.

Хотя думать тут было не о чем. Он согласится — у него просто не осталось других вариантов.

Однако Стэплтон действительно думал больше минуты, после чего распрямился и посмотрел на меня красными глазами, в которых, однако, больше не было истерики — только смирение, приправленное пониманием ситуации.

— Вы гарантируете мне безопасность? — спросил он. — Что меня не придушат в камере, пока я буду давать показания? Или после, когда меня отправят в тюрьму.

— Гарантирую, — сказал я. — Дело будет громким, и ты с твоими сведениями можешь рассчитывать на место ценного свидетеля в калифорнийской программе защиты. А если сможешь договориться с прокурором и подкинуть следствию еще что-то интересное — то, может быть, даже долго сидеть не придется. У меня нет особого интереса в том, чтобы утопить тебя. Мне нужен Гольдберг и мое доброе имя. Поможешь мне — я не буду мстить исполнителю. Получишь меньше меньшего и сидеть будешь под полицейским надзором. Захочешь — сможешь договориться на новую личность после отсидки. Хотя я бы на твоем месте этого не делал — дни Гольдберга на свободе сочтены.