Книга Доброе имя, страница 95 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Все это пронеслось в голове за какую-то долю секунды. И я уже почти решился рвануть прочь, когда фигура вдруг обратилась ко мне:

— Майк?

И этот голос заставил меня замереть на месте. Потому что был мне прекрасно знаком.

— Сэм? — не поверил я своим ушам.

Но фигура сделала еще пару шагов в мою сторону, и отраженный от окна одного из ангаров бледный луч света скользнул по ней, на мгновение выхватывая из темноты лицо Пикфорда.

— Да, — кивнул он головой, остановившись и махнув мне рукой. — Идем.

Он развернулся и пошел дальше по переулку — туда, где ангары чуть расступались и было заметно какое-то расширение. Я постоял пару секунд, пытаясь прийти в себя и успокоить бешено стучавший в висках пульс. После чего шагнул вслед за Пикфордом.

В голове мелькали варианты один безумнее другого. Но ясно было одно — раз уж я пришел, то надо было идти дальше. Потому что если бы Сэм был человеком Гольдберга, то я бы уже валялся на шпалах с дыркой в голове — я ведь не видел его буквально до последнего. Да и звонок Ника все же не вязался с засадой.

Мы прошли еще метров тридцать, когда ангар слева резко закончился, а стена следующего оказалась заметно дальше от путей, образуя резкое расширение переулка, которого не было видно с бульвара. И за этим углом я увидел машину — знакомый «Линкольн» Пикфорда, на котором он не раз подвозил меня на операции.

— Мы решили, что вам будет, о чем поговорить наедине, — проговорил Сэм и открыл заднюю дверь.

Автоматическая лампочка в салоне зажглась, освещая машину изнутри тусклым желтым светом. А я почувствовал, как моя челюсть против воли опускается вниз.

Потому что на заднем сиденье «Линкольна» сидел Стэплтон.

Я всмотрелся в посредника ошарашенными глазами: его руки были скованы за спиной наручниками, серые строгие брюки оказались обильно покрыты пылью, как и надорванная в районе плеча темно-синяя рубашка. На скуле виднелась свежая ссадина, да и в целом выглядел посредник изрядно помятым. Он сидел чуть ссутулившись, и мне показалось, что я разглядел на его спине отпечаток ботинка.

Я посмотрел на Пикфорда, стоящего у машины со спокойным лицом.

— Но… как? — с трудом выдавил я из себя. Слова застревали в глотке. Человек, найти которого я уже почти отчаялся, сидел передо мной. Единственный свидетель, чьи показания могли безоговорочно обелить мою репутацию. И привез мне его человек, который после скандала встал на сторону Левандовски и отказался от общения со мной.

— Мой двоюродный брат — заместитель шерифа в Риверсайде, — спокойно произнес Пикфорд. — Было непросто, парни почти десять дней перетряхивали вверх дном весь Лейквью. Но в итоге все же нашли его след, когда он вылез, чтобы купить себе бутылку виски, и показал продавцу права. А сегодня, вот, вышли на его нору. Когда кузен мне позвонил, я сразу же сорвался туда — понял, что после того, что ты сегодня устроил, время дорого.

— Но почему? — никак не мог понять я. — После той истории со статьей в газете коллеги ведь не хотели больше иметь со мной дел.

— Не все, — простодушно пожал плечами Пикфорд. — Я слишком долго работаю в полиции, чтобы слепо верить всему, что пишут в газетах.

— Но ты ведь меня совсем не знаешь, — проговорил я. — Почему вообще поверил в мою невиновность?

— Ну, во-первых, чуть-чуть знаю, — сказал Пикфорд. — Мы успели с тобой поработать, и за это время я понял, что ты кто угодно, но точно не продажный коп.