Книга Доброе имя, страница 93 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

И даже оружие не почистить — все изъяли. Тогда я посмотрел на сломанную дверцу шкафчика, выдохнул и достал из-под дивана ящик с инструментами. Где-то у меня были остатки досок после строительства навеса. Если привернуть пару их обрезков к дверному полотну изнутри, возможно, получится как-то починить его…

Проснулся я от резкого звука и не сразу понял, где нахожусь. И лишь через пару секунд осознал себя сидящим на полу, облокотившись на шкафчик, в котором хранил корм для Рэмбо и Владимира. Передо мной лежали инструменты и собранная из двух частей дверца. Две ее половинки, сломанные повдоль, были стянуты с внутренней стороны несколькими небольшими обрезками доски. Один из шурупов оказался закручен не до конца.

Ничего себе меня выключило — прямо посреди работы. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного — я не спал всю ночь, плюс физические нагрузки, плюс нервное напряжение… Организм просто применил «аварийное отключение», когда понял, что опасность миновала. К тому же я и с дверью этой немало провозился — пока нашел шурупы и подходящий кусок доски, пока распилил его тем, что Соко излишне оптимистично называл пилой. Пока сделал перерыв и доел остатки сэндвичей, опять же. А если учесть, что мои мысли были заняты вообще другим, из-за чего мне периодически приходилось делать одно и то же по два раза…

На стене требовательно зазвонил телефон, выдернув меня из размышлений. Выходит, именно он меня и разбудил. Я резко подорвался, уронив лежавшую на коленях отвертку, подошел и снял трубку.

— Да? — сказал я в микрофон, пытаясь, чтобы голос звучал не слишком сонно.

— Послушай внимательно, это важно — раздался из динамика приглушенный голос Касселса. — Знаешь, где находится Дистрикт-бульвар?

Я, вернее Соко, знал. Это улица на северо-востоке, проходящая вдоль канала Лос-Анджелес. На ней не было жилья — чисто индустриальный район. К счастью, не входивший в юрисдикцию семьдесят седьмого, потому что там довольно часто что-то случалось.

— Знаю, — ответил я. — А что случилось?

— Между пересечениями с Сорок Девятой и Пятидесятой есть переулок, через который проходит старая железнодорожная ветка. Приезжай туда через час. Дело очень важное, — проговорил он громким шепотом.

Я хотел было спросить, что вообще происходит, но в трубке вдруг раздался какой-то шорох, после чего Ник быстро прошептал:

— Больше не могу говорить. Приезжай срочно.

В трубке раздались гудки, а я остался стоять у аппарата, глядя на него непонимающими глазами. Это что вообще было?

Я повесил трубку, глянул на часы — без двадцати пять. Проспал я всего-ничего, так что, вполне ожидаемо, чувствовал себя совершенно не отдохнувшим.

Если судить по времени, Ник звонил с работы. И, вероятно, где-то поблизости крутился Левандовски — это прекрасно объясняло его спешку и шепот.

Но это ни хрена не объясняло, зачем он назначил мне встречу вечером у черта на рогах. Может быть, кто-то из отдела убийств хочет поговорить со мной? Не исключено, но зачем так сложно? Тоже боится проблем с начальством? Да вряд ли — нет у Левандовски власти в отделах, подконтрольных Спронгу. Или лейтенанта нравов еще и начальник участка поддерживает в этой нелюбви ко мне? Я очень надеялся, что это не так, потому что иначе мне совсем тяжко будет.