Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 124 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Стойте. – Том замедлил ход. – Я правильно понимаю, что все мы этой ночью видели какие-то очень приятные сны?

— И что? – удивился Макс.

— А то! Никто не хочет рассказать, что ему снилось? – спросил Том. – Нет? Ладно, тогда я попробую.

И он стал рассказывать. Через минуту повествование подхватила Хлоя, потом Саша и, наконец, Макс. Четыре разных сна не только совпадали до мельчайших деталей, но дополняли друг друга, как если бы ребята в действительности были свидетелями одного и того же события. Друзья замерли, ошеломленные.

— Выходит, нам это все не приснилось, – прошептал Том.

— И что теперь делать? – растерянно пробормотал Саша.

— Как что? Требовать исполнения договора. – Хлоя подняла голову к невидимому в тумане небу и прокричала так громко, как только могла: – Эй, Клина! Ты обещала отпустить нас, помнишь? Дала слово королевы! Неужели теперь твой народ увидит, как ты нарушишь его?

Ответом ей была все та же гнетущая тишина.

— Ладно, – вздохнула Хлоя. – Мы хотя бы попробовали…

— Погоди, – насторожился Макс.

Теперь и остальные почувствовали легкое дыхание ветра. Сперва едва различимый, он быстро креп, разгоняя на своем пути клочья тумана, и скоро открыл взглядам знакомую тропу, плетение ограждений вдоль нее и совсем рядом – обветшавший, вросший в землю пустыми колесами, покрытый толстым слоем пыли и ржавчины фургон. Саша, Макс, Том и Хлоя стояли перед ним и не решались взглянуть друг на друга. Но каждый из них уже ощущал, как тяжко время давит на плечи, и отлично знал, что увидит, когда повернется.

Весенний вечер выдался теплым, как забытое на столе пиво, и душным, будто само море, уставшее от зимних штормов, отрыгивало соленый пар. Легкий бриз, приносивший хоть какую-то прохладу, к сумеркам стих, сменившись тяжелым штилем, таким редким в этих широтах. Пол брел по песку, перемешанному с галькой, то и дело спотыкаясь о выброшенные волнами коряги, куда более бесприютный и ненужный, чем они. В карманах – ни гроша, во фляге – пустота, как и в душе, тосковавшей по лучшим временам. Его выгнали с китобоя за пьянство, и теперь он ковылял вдоль кромки прибоя, мечтая лишь о том, чтобы где-нибудь добыть глоток самого паршивого бренди или виски.

Тусклый свет маяка мерцал вдали, разбавляя лиловатый, как нос пропойцы, сумрак. Но Пол смотрел не на него, а на дрожащее зарево у подножия скал. Костер. Значит, люди. А где люди – там и выпивка. Он облизнул потрескавшиеся губы, представив, как кто-нибудь сжалится и протянет ему стакан. Песок хрустел под стоптанными ботинками, вновь окрепший бриз трепал засаленные патлы. От кромки неба расползалась черная кайма разрастающейся тучи. Если ветер ее не отнесет на тот берег пролива, не избежать грозы. Но пока в воздухе пахло водорослями и дымом – не обычным костровым, а каким-то горьковатым, словно жгли полынь и старые кости. Но Пол не обращал внимания. В голове гудело, в животе сосало, и единственной мыслью было – добраться до огня.

Он уже различал силуэты – несколько фигур двигались по кругу в неверном мерцании костра. Распущенные волосы, украшенные венками, длинные летние платья, подчеркивающие характерные, у некоторых довольно соблазнительные формы женских фигур. Бабы? Что они тут забыли, в этом безлюдном месте?