Книга Судьба играет в куклы, страница 31 – Наталия Лирон

— Виктор Коломиец приносит тебе искренние извинения и ручается за то, что такого в твой адрес больше не повторится.

Ээээ…

Я не поверила своим ушам:

— Что?!

— Тебе, вероятно, хочется услышать извинения от него лично, но… – он со вздохом замолчал.

— Гм-м-м-м… – ничего членораздельного мне в голову не приходило.

— Послушай, Ксеня, – он чуть подвинулся вперед, – давай начистоту, я просто предлагаю все замять. У парня разбито лицо. И, кстати, крепко разбито (Михаил Аркадьевич не выдержал и довольно хмыкнул), он извиняется, что еще нужно?

Мне показалось, что я схожу с ума и все происходящее – это из разряда бредовых расстройств.

— Да-а-а… ничего…

— Вот и славно! – он снова заулыбался. – Значит – мир и дружба?

— Д-да, – я посмотрела на него с недоумением, совершенно не понимая, что происходит.

— Прекрасно! – улыбка стала шире, и он тут же затараторил: – Вот это разговор! Вот это дело! Такие студенты нам ой как нужны, Ксеня! Ты как эту сессию сдала? – он посмотрел в журнал, лежащий на столе. – Вижу, без троек? Молодец! А следующую можно и на повышенную стипендию подтянуть, да? Поможем! Если нужно – позанимаемся дополнительно.

Теперь мне стало казаться, что это наш славный декан сошел с ума.

Или я, или он – третьего не дано.

— Гм… наверное, – мямлила я, – Михаил Аркадьевич, скажите, у вас все хорошо?

— Отлично! Теперь отлично! Я очень рад, что мы решили вопрос. Ведь мы решили? – он потер ладони, встал.

— Да-да, – я тоже немедленно вскочила, все еще мало веря в происходящее.

— Вот и славно! – заключил довольный декан. – Люблю людей решительных, а главное – скромных, – подошел к двери и открыл ее для меня, – если будут возникать какие-то вопросы – сразу ко мне, Ксеня, слышишь! Все решим, все уладим, не вынося сор из избы.

Я все еще ошарашенно стояла возле стола, кивая, как болванчик.

— Прошу, – он с улыбкой кивнул на дверь.

— Х-хорошо, – я вышла в проем, не понимая, кто из нас все-таки чокнулся.

— Да, – вдогонку сказал он, и я остановилась, – зачет по химии у тебя автоматом, ты ведь у нас победитель студенческой олимпиады, так что можешь спокойно идти домой, отдыхать. Каникулы у тебя начинаются с этой минуты.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла:

— Спасибо. До свидания.

— До свидания.

— До свидания, – равнодушно повторила секретарша, снова скользнув по мне взглядом.

Я решила не идти на последнюю пару, а сразу поехать домой, тем более что сам декан отпустил.

В голове творился сумбур. Идя по длинному коридору, я задавала себе только один вопрос: «Как?!» Как это все может быть? Ведь я знала, что преподавателя, отказавшегося ставить Витьку четверку, уволили. Все это знали! И если у Витька Коломийца возникали трения с кем-то из студентов (а иногда они возникали), то через какое-то время студент просто исчезал из института или переводился в другой вуз. А тут вдруг… Почему со мной иначе?

Я спустилась на нижний этаж, вышла в вестибюль к гардеробу. И тут меня осенила мысль – отец! Бабушка, наверное, ему сама сегодня с работы звонила. А он… Хотя кто мой отец? Инженер, работающий на советский космос. И уж точно вряд ли ровня отцу Витька, который, кажется замминистра образования или что-то в этом духе. Хотя… Я терялась в догадках.

Я заскочила в автобус, пристроилась на задней площадке, смотрела на убегающую дорогу и все пыталась понять – что же сегодня произошло. Было столько удивления, что оно не давало мне радоваться – ведь меня не отчислили! Но радости все равно не было. Она затмевалась странной тревогой.