Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
Взгляд остановился на шкатулке: — Ба, как насчет продолжения? — Я думала, ты сегодня устала. — Устала, конечно, – я не стала отнекиваться, – но продолжения очень хочется. — На чем я остановилась? – бабушка подвинула мне корзинку с пряниками. – Бери. — На том, как вы с дед Мироном дошли к вам домой. — Да, точно… 1941 Анна Выбежали нас встречать все – Варька-дурочка выскочила из сеней в одних подштанниках, автоматом размахивает… А я все ждала, что и Люська выйдет, все высматривала. Пока не вспомнила, что лежит она холодная, завернутая в одеяло в сенях. Дед быстренько у Варьки-то автомат отобрал. Тут и Куля на радостях залаяла и всех в снегу изваляла. А я гляжу и улыбаюсь до ушей – мама вышла, в дверях стоит. За бок держится, бледная, но стоит, на всех смотрит! Яська маленькая разревелась, разнюнилась. Дед подошел к маме: «Как ты, Марыська?» Та его обняла: «Добро, бать, уж боялась не сдюжу, а сегодня и легче. Кажись, по кожице поскребло, навылет, так что ниче. Мы уж тоже запужались – Нюшка-то вчерась говорила вернется, и сегодня чуть засветло – так ждать стали, я думала Варьку посылать, да боязно было одну-то ее, а с Дашкой – так и мы б с Яськой одни остались. Люська-то… – мама приложила ладонь к глазам, – беда у нас, бать, беда…» «Ну, тиш, тиш… тиш. Знаю, я все знаю, тиш, милая, – он погладил маму по плечу, – давай-ка пойдем в дом, я на рану твою гляну. Да и с остальным подсоблю. Вчерась Нютка уж поздно была, в обратку – могла и на волков наскочить, я от греха ее на ночевку оставил. А сегодня поутру мужики явились потолковать. Вскорости и сюда пожалуют. Я им обсказал все как есть, так что от них тож подмога какая будет, – дед оглядел девчонок, как цыплят, – так, мелюзга, все в дом спрытненько. Варька, Дашка, давайте-ка подсобите. Воды горячей, тряпок чистых, да потом затирки с салом наготовьте и бульбы сварите». Он присел на корточки к маленькой Ясе. Она была его любимицей, имя дал ей именно дед – в честь своей матери-польки – Ясмины. Она смотрела на него голубыми заплаканными глазенками. «Все буде добре, не плачь. Я тебе зайку в следующий раз принесу живого, хочешь?» «Угу», – Яся-то сразу заулыбалась. У нас в семействе все были отходчивые. «Ты же уже большая. Давай-ка иди, помоги сестрам. А то они без тебя не справятся». Яся обвила его шею ручонками, потом чуть отстранилась, погладила по голове, потрогала бороду: «Я люблю тебя, деда. Ты хороший». Дед Мирон перемигнул глазами и крепко обнял малышку, потом поцеловал в лобик: «Иди до сестер, слушайся их. Иди, иди». Когда он вышел из маминой комнаты, обтирая руки чистыми тряпками, я смотрела в волнении: «Что, дед, как?» Он довольно улыбнулся: «Так а что…» И тут забрехала Куля. Я притихла, он взял ружье на изготовку, вышел в сени, а через минуту вернулся: «Так это мужики. Вон Митяй и Сашко с ним». «Так а мама-то, мама?» Дед почесал в затылке, покумекал: «Я бок мазью намазал, тряпками замотал, пусть полежит пару дней, работу по дому ей не давай, сами управляйтесь, пуля – навылет, заживет быстро, но все одно полежать придется». «Ох, хорошо», – от сердца сразу отлегло. «И ты это… помни, да помалкивай», – тихо сказал он, глядя, как мужики подходят к дому. Снег хрусткий, шаги крепкие, уверенные. Зашли они в дом – Сашко зырк-зырк по сторонам, улыбнулся, похлопал меня по плечу: |