Книга Помоги мне умереть, страница 163 – Наталия Лирон

— Н-не буду.

— И звони мне, не тихушничай. Ладно, нужно идти, я уже слышу, как Мишка орёт.

— К-классный он, да? – Даня чуть успокоился.

Малыш родился, когда Данила уже уехал, и «живьём» он его никогда не видел.

— Классный! – подтвердила я.

— И что, п-правда на Егорку очень похож?

— Вылитый! – Я улыбалась. – Береги себя, заяц, хорошо? И никому не позволяй зацепить, Веронике в том числе, слышишь?

— Угу.

— И ты всегда можешь вернуться домой, мы будем очень рады, помни об этом. – Я встала с кресла.

— П-помню, но домой я как раз возвращаться очень не хочу. Мне тут хорошо. Ладно, мам, я пошёл учиться. Пока.

— Пока.

Я хотела набрать Свету прямо сейчас и высказать всё, что думаю по поводу переезда её дочери в Минск, но вспомнила, что на маленькой кухоньке меня ждут двое сыновей и их бабушка, чтобы отмечать день рождения. Поэтому медленно досчитала до десяти, напялила на лицо улыбку и пошла за стол. Завтра, всё завтра, а сегодня – праздновать!

Все эти месяцы я пыталась собрать то, что собрать было уже невозможно, и склеить разрозненные части некогда целого. Между нами вставала неправда. И вроде не глобальная, и не такая уж страшная, но всё-таки. Егор так и не знал, как на самом деле погиб его отец и почему брат так спешно отправился в соседнюю страну. Я, Даня и Галина Ильинична знали, как погиб, но не знали, из-за чего. О том, кто мать Диминого сына, которого мы приняли в семью и нежно любим, не знал никто. Это нагромождение «нестрашных» неправд, от которых в общем-то не менялась суть, так или иначе, но разъединяло.

Численно состав семьи очень быстро сравнялся, став прежним, даже прибавилось, если учитывать, что Галина Ильинична сейчас проводила с нами много времени и периодически оставалась ночевать. В гостиной для неё стояло раскладное кресло и ширма, с помощью которой можно было отгородиться и получить почти полноценную комнату.

Сначала она жила у нас, когда только появился Мишка, ей помогала приходящая няня. Молоденькая, но на редкость добросовестная и смышлёная девушка Настя. Потом, когда мы с Егором вернулись, очень быстро стало понятно, что вместе мы не уживёмся – я не выдержу ни вечно работающего телика, ни бесконечных ценных указаний «для моего же блага» – только хуже будет. Всем.

Поэтому Галина Ильинична уехала обратно в Новгород, а няня Настя осталась и меня полностью устраивала. Свекровь, конечно, пробовала обидеться и разыграть драму, но ничего из этого не получилось, я коротко и твёрдо объяснила ей, что либо мы общаемся на моих условиях и она продолжает видеться с внуками, либо не будет никак. И драмы в одночасье закончились.

— Жёсткая ты стала, Маришка, – сказала она тогда мне, поджав губы, – колючая, холодная.

— Жизнь такая, – я пожала плечами, – и не называйте меня, пожалуйста, Маришкой, я Марина.

Я знала, что она права, но по большому счёту мне было наплевать. Я перестала стремиться понравиться всем и каждому. Подруг у меня не осталось, коллеги и приятели – не в счёт. Из близких – только мальчишки. Теперь уже трое. И каждого мне хотелось обнимать и беречь. Со смертью Димы я поняла, что эта дама с косой приходит легко и отбирает безжалостно.

«Какой же батюшка у тебя непутёвый, – шептала я крохотному Мишеньке, качая его на руках, – не увидел тебя, не подержал в руках и не увидит уже никогда».