Книга Кровный омут, страница 74 – Наталия Лирон

— А… – горло сжал спазм.

— Але? – чуть более сердито.

— П-п-привет, – пульс зачастил в висках. Снимаю шапку, расстегиваю пуховик. Жарко.

— Привет, – тишина. – Гм… с кем… вы… кто?

Желтоватые стены неизвестного дома обступают меня каменным кольцом. Во рту неприятно и сухо, но я все же говорю:

— Сестра Анф… Соня. Пере… Решетникова.

…И не узнаю свой голос.

— К-кто?! – изумленный шепот: – Сонька?

Улыбаюсь. Незнакомые стены со своей облупившейся штукатуркой и шершавыми трещинами вдруг стали роднее.

— По-г-годи… Это правда ты? Откуда? И как? – Голос зазвучал мягче и теплее. – Ты где?

Слезы бежали по щекам:

— Я в городе. Долгая история.

— Увидимся?

— Да.

Так трудно привыкать к своему имени снова. Я не помню, когда оно перестало быть моим? Не в постриг. Раньше, намного раньше.

Мы договорились встретиться завтра вечером.

В вагоне метро было уже людно – не самый час пик, но почти. Я инстинктивно старалась забиться в угол, чтобы ко мне никто не приближался. Было непривычно и душно – столько людей вплотную друг к другу… Каждый раз, когда кто-то случайно касался моей спины или задевал локоть, плечо, мне хотелось съежиться или дернуться в сторону – слишком много чужих касаний.

Выйдя из метро, я не знала, как быть, поэтому зашла в магазин и на всякий случай купила торт, чтобы не идти к отцу с пустыми руками. И тут же об этом пожалела – ну зачем мне этот дурацкий торт в самом деле?

Тревога наваливалась на плечи все больше. И больше… И больше. И я чувствовала, что невольно дергаю плечами, пытаясь сбросить с себя невидимое косое коромысло, от которого было виновато и тяжело.

«Помоги, Господи…»

Подойдя к самому входу, по давно забытой привычке я подняла голову, чтобы увидеть на нашем этаже кухонные шторы в яркие яблоки и… увидела белые жалюзи.

Ключа от парадной у меня не было, поэтому пришлось дождаться, пока одна крупная женщина, выходя, откроет дверь – и я смогла проскочить внутрь.

Я узнала старую обшарпанную лестницу. Лифт был тот же, только надписей и приклеенных жвачек внутри прибавилось. А вот входная дверь была другой. Хм, неужели отец сделал ремонт?

Удерживая за веревочку коробку с тортом и чувствуя, как неприятно вспотели ладони и похолодели пальцы, я выдохнула и нажала кнопку звонка.

Тишина.

Еще раз… Я посмотрела на часы – почти половина шестого. Может, его просто нет дома? Или дрыхнет пьяный.

С той стороны послышались шаги, глазок потемнел, и раздался осторожный женский голос:

— Кто там?

— Э-э-э… – Я опешила. – Женщина? У отца? – Здравствуйте, мне нужен Максим… Иванович Решетников. Он тут живет. Или… жил пять лет назад.

Щелкнул замок, дверь аккуратно приоткрылась до щелочки. В ней показалась молодая женщина с круглым лицом и прямым светлым каре, в растянутой толстовке, домашних штанах, стоптанных шлепанцах. Любопытные глазки скользнули по мне – она увидела, что я одна и не собираюсь вламываться, и открыла дверь пошире. Запахло супом и свежей стиркой.

— Здравствуйте, – я старалась быть милой, – меня зовут э-э… Софья, я тут жила раньше, а Максим Иванович – это мой отец.

Из глубин квартиры послышалось:

— Мам, там кто? – к женщине подбежал мальчик лет трех и схватил ее за колено.

Сердце дрогнуло, старые шрамы разбередила старая боль. Мальчик.

Он смущенно отвернул личико, когда я ему улыбнулась.