Онлайн книга «Кровный омут»
|
— Ох, Сереж, – в тон отвечаю я, – совсем не уверена, совершенно ни в чем не уверена, я просто съезжу, поговорю с матушкой. И, конечно, хочу знать заранее, что ты детей прикроешь в случае чего. — За это не волнуйся, само собой, – серьезно отвечает он, – только ты поговори не только с матушкой, но и с сыном, ладно? – Он то ли сердится, то ли просто обескуражен. — Конечно, что ты, – улыбаюсь, – обязательно. Это, знаешь… как мгновенное озарение, будто тут меня больше наконец-то никто и ничто не держит. Кира уже вырос, у него своя жизнь… — А я? – резко спрашивает он. И меня будто окатывают холодной водой. — Э-э-э… Он? Моргаю. Жарко. Тишина летит между нами тополиным пухом. — Сереж… – мне неловко. — Ладно, брось. – Он надевает привычную маску рубахи-парня. – Все нормально. Конечно, я за детьми присмотрю, если что. Не переживай. Это ж и моя дочь тоже. Неужели? В голове крутятся смятенные мысли: неужели он меня все еще любит? Но нет же, ведь нет… Пожалуйста, нет. Похоже, он чуть растерян: — В общем, если что-то нужно – может с похоронами или деньги… — Я скажу, – киваю, но он этого не видит. – Все есть, Сереж. Спасибо тебе. Спасибо огромное! — Ладно. Если что – я тут. — Я помню, – мне хочется его обнять. — Хорошо. Тогда пока. Позвони, как все пройдет. Да и вообще, если надумаешь что-то с монастырем… — Ты узнаешь об этом первым, обещаю. Спасибо еще раз, Сереж, пока. — Пока, Сонь. Шпажисты – они такие. Они не про «рубить сплеча», они про честь и достоинство. Каким он был в той далекой юности, таким и остался сейчас. «Господь милосердный…» Губы привычно шепчут молитву, но зубы непроизвольно стискиваются. Два дня назад в морге я ее не узнала. Она была какой-то бесформенно-располневшей и усохшей одновременно. И только по едва уловимым знакомым чертам – островатому носу, шрамику на подбородке – я поняла: передо мной тело моей матери. «Не молю прощения у тебя, Господи, для нее… Грех ее темный и тяжкий, пусть не будет даровано покаяние убогой ее душе». Почему так? Я задавала самой себе этот вопрос снова и снова: почему матери имеют над нами такую безграничную, небывалую власть? Даже сейчас, когда угли давно потянулись пеплом, даже спустя годы… Болью прошлого вспыхивают внутри мои незажившие раны утрат. Гроб опускается медленно, плавно… И я чувствую, как становится легче. Легче, легче… Какая долгожданная смерть! Слава тебе, Господи! Сердце ликует. Сердце сжимается тисками черной тоски – Жека, Федя, Тоня… безвольный спившийся отец. Пресвятая Дева Мария, Заступница, не пускай эту черную душу во врата небесные, потому что самое место ей в безбрежном горячем аду! Мутная ярость волной прошлась от пят до горла. — Тьфу! – Я плюнула в могильную яму, к сильному удивлению гробовщиков. – Закапывайте. Лопаты ловко загребали теплую всепрощающую землю, и она барабанно стукалась о дешевенькую крышку простого гроба. С каждым ударом ядовитая злость уходила дальше, проваливалась в подземное небытие. Еще… еще… На сердце было так легко, как не было уже давно. «Благодарю Тебя, милосердный Господи». Я подняла глаза к небу – легкомысленные облака равнодушно плыли по тканой летней синеве. Какой же все-таки тяжелый месяц – июль. Аминь! Эпилог — Кир, я не знаю пока ничего, – мы стоим на моей кухне перед открытым окном, я поглядываю на небо. – Кажется, будет дождь, смотри, какая туча и парило сегодня весь день. |