Онлайн книга «Кровный омут»
|
— Что? – Я опешила. – Да ты просто монстр, слышишь? Ты чудовище! От чего спасение-то? ОТ ЧЕГО? — От тьмы! От малодушной тьмы! Ты ведь знаешь, ты все знаешь. Иначе гнить бы нам в вечном тлене. И тебе, между прочим! И тебе! Хотя сейчас все одно, все там будем. Жека ушел… сам ушел. Сам. Бессердечный гаденыш! – выпалила она, схватив из кулька трубочку и откусив. – Но он мог отказаться! Мог! Не надо все на меня валить! Это он Женька в Предел привел, он, НЕ Я! Крем выполз наружу, и она подхватила его пальцем. Я смотрела на ее старческие руки, неуклюжие, артритные, как она обсасывала липкие пальцы, причмокивая. И в уголках рта собирались слюна и крошки. Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, подавляя рвотный рефлекс. — Дура, ты Тонька, – улыбнулась она, явно получая удовольствие от поедаемых сладостей, и посмотрела на подоконник, где стояла чашка. – Дай мне морсу, запить. Я не сдвинулась с места. — Почему же ты просишь приводить его к тебе, а? Ты ведь знаешь, что он утонул. Знаешь ведь! Ты же сама хотела, чтобы он стал избранным, чтобы он умер! Вот он умер – и стал! Что ж тебе так теперь, а? – Я чуть привстала, нависла над ней. — Иди ты к черту! – Она приподнялась и, оттолкнув меня, сама потянулась к подоконнику за чашкой с морсом. – Чё те надо? Судить меня пришла? Не стал он, не… не было обряда над ним – утонул! Нелепо и глупо! Да и мне тошно: хоть с тобой, хоть без тебя, хоть с Женьком, хоть без – все одно. Мучает меня совесть, сердце крутит в тисках, выкручивает. — Неужели? – Я не верила. – Что ж она тебя мучает, если ты права… А, мам? Почему? — НЕ ЗНАЮ! – почти крикнула она. – Все одно – крутит нутро, муторно, крутит. Крутит и крутит… Мне хотелось ее ударить: — Что было дальше? Что было после Жекиной смерти? — Макса тогда из Предела поперли. Помогли с похоронами, а потом-таки поперли, Соньку заместо Женька он не дал, хоть я и предлагала. Так мы и остались без святости и без новой квартиры. Мне хотелось крикнуть: «Кто ты?! Кто ты, на хрен, такая и куда дела мою маму?» — Это я, Соня, слышишь? Со-ня! Неужели все это правда? — Не любили вы меня. – Ее подбородок дрогнул. – Никто. Никогда. А я столько для вас, все для вас – жизнь на вас положила… – Слова путались, глаза блуждали по стенам, окну, ни на чем не задерживаясь. – Все для вас, для вас… А вы… вот она, ваша любовь, вот… – Она посмотрела на стол, на котором в коробке еще оставались пирожные, быстро схватила еще одну трубочку и стала запихивать в рот: – Эт-то мое! М-м-мое! Не-э тр-р-рожь! Н-н-н-е бери! М-мое! — Господи боже… Она заглатывала здоровые куски, крем размазывался по морщинистым щекам, подбородку, липкими комками падал на кофту. Грязными пальцами она схватила стакан с морсом и стала заливать в рот, причмокивая: — Не трогай, мое, мое! Брусничный морс лился мимо рта на подбородок, стекал бордовыми струйками по шее. Я отвела глаза, не в силах на это смотреть, сделала глубокий вдох и отвернулась. Бурлящая ненависть оседала внутри хлопьями брезгливого презрения и невыразимой жалости к мерзкой старухе, которая сидела передо мной, вся перепачканная кремом от пирожных, и продолжала жевать, облизывая пальцы. Осознание ее глубинного безумия остывало внутри золой. Как может сумасшествие одного затронуть всех… воронкой разворотить столько жизней? Господь милосердный, как же так можно? Я посмотрела на нее – кто ты? Кто?! Когда ты стала такой? Кто свел тебя с ума? |