Книга Скрытая бухта, страница 66 – Мария Орунья

У Ханы сердце бешено колотится.

— А можно узнать, что это за Луис? – спрашивает Аврора, разглядывая конверт.

— Какой Луис? Луис? Это письмо мне? – Хана заливается краской и подскакивает к мачехе.

— Ну да, сеньорита, тут написано “Хане Фернандес”, вполне разборчиво. Значит, времени мы в Комильясе не теряли. Ох, что будет, когда отец про это узнает! – восклицает Аврора, задирая руку, чтобы Хана не могла перехватить письмо.

— Дай мне прочесть, это мое!

— Ну и нахалка! Тебе ведь еще и двенадцати нет. Ты испросила у отца разрешения переписываться с парнями, а? Пусть сначала он прочтет, а там видно будет, чего хочет этот твой Луис. Только глянь, что пишет, “дорогая герцогинюшка”, – насмешливо говорит Аврора, отпихивая Хану, которая пытается вырвать у нее письмо.

Тут вмешивается Клара. Она говорит спокойно, размеренно, но в голосе ее звучат уверенность и холод, необычные для тринадцатилетней девочки:

— Положи письмо на стол. Ты нам не мать. А письмо не твое. И не смей трогать мою сестру, – медленно и непреклонно произносит она, отчетливо выговаривая каждое слово.

Аврора застывает на месте. Почему эта девчонка осмеливается с ней так разговаривать? Разве это не нахальство? Она переводит взгляд на Клару, собираясь ее приструнить, но не может выдавить из себя ни слова. В прозрачных глазах Клары ясно читается, что она не шутит. Одна рука у нее лежит на столе, а другая сжимает нож, которым чистила картошку. Она стискивает его с такой силой, словно не дает вырваться ярости.

Хана подходит к Авроре, вырывает у нее письмо и медленно-медленно чеканит:

— Это мое письмо. А ты мне не мать.

Зеленые глаза впиваются в черные, их разделяют считаные сантиметры. Тишина. Две, три, четыре секунды. Но вот Хана, похоже, понимает, что монстра лучше усмирить.

— Если хочешь, – она не сводит взгляда с Авроры, – когда папа вернется, мы дадим ему письмо, чтобы он прочел, а потом он мне скажет, могу я ответить или нет.

Хана отводит глаза, они с Кларой переглядываются, и от этого воздух, плотный, как загустевшая кровь, становится чуть более разреженным.

— А вообще, Луис – один из парней, что ходят в таверну тети Ампаро. Наверняка он пишет, чтобы узнать, собираемся ли мы с Кларой на июльское шествие…

— Да, на праздник Девы дель Кармен, покровительницы рыбаков. Там еще залезают на столб, ты разве не знаешь такую игру? – Клара обращается к Авроре, уже полностью переменившись в лице, вся вдруг сделавшись сущим ангелом. Она встает и подходит к мачехе. В руке по-прежнему зажат нож.

— Да знаю я, знаю. – Аврора отступает назад. Кровь стынет у нее в жилах, от страха сдавливает грудь. – Отец вернется, и вы ему все объясните. А ты, Хана, дашь ему письмо. Ты еще слишком мала, чтобы писать парням. – Аврора пытается говорить властным тоном. – Пусть он с вами разбирается, а у меня полно других забот, не до ваших глупостей.

Она быстро выходит из кухни и спешит укрыться от ужасных девчонок в огороде.

Аврора пытается осмыслить случившееся, но мысли у нее путаются. Клара и Хана куда взрослее, чем кажутся с виду. В четырнадцать каждая закончит школу. Аврора решает, что надо сделать так, чтобы сестры побыстрее уехали из дома, подальше от нее и ее ребенка, который вот-вот родится. У этих детей войны с головой беда.