Книга Скрытая бухта, страница 62 – Мария Орунья

— Простите, но я никогда не слышал, чтобы мама о вас упоминала, – сказал Оливер как можно деликатнее, чтобы не обидеть старушку.

Она улыбнулась ему:

— Думаю, для Лусии я была просто одной из маминых подружек, которые со временем стираются из памяти. И это нормально. К тому же она уехала в Англию совсем молодой, когда познакомилась с твоим отцом и вышла за него замуж. А у меня было полно работы. Во втором браке, слава богу, наперекор всем медицинским прогнозам, у меня родилась дочь, и я, само собой, обрушила на нее все свое внимание, хотя давалось мне это нелегко, поскольку мой супруг умер, и мне пришлось возглавить все наши предприятия. У меня было очень много работы и очень мало времени на простые радости. Сложно сохранять равновесие между ними, сложно понять, в чем истинная ценность. Амбиции – слишком мощная штука, милый мой.

Лейтенант Редондо недоверчиво смотрела на старую сеньору.

— И все же, прежде чем подарить дом фактически чужим людям, вы могли подумать о собственных родных. Разве у вас не было братьев, сестер или родителей, которым вы могли оказать помощь?

— Разумеется, дорогая. Но моих денег хватило бы и на десяток таких семей. К тому же отец умер в шестидесятые, а с его женой и нашим братом по отцу отношения у нас всегда складывались не очень.

— Сын вашего отца от второго брака?

— Да. Если честно, понятия не имею, что сталось с беднягой. Последний раз я слышала о нем лет тридцать назад, когда он уехал в Картахену. Как летит время. Впрочем, мы практически и не знали друг друга, ведь когда он родился, я как раз собиралась покинуть отчий дом, чтобы поступить в услужение.

— А ваша мать?

— Моя мать? – Сеньора Онгайо вздохнула. – Мама умерла во время гражданской войны.

— А братьев и сестер у вас не было?

— Конечно, были, дорогая моя. Почти у всех тогда были братья и сестры. Мой старший брат – коммунист каких поискать – бежал во Францию. Там у него дела шли неплохо, но он умер от рака кишечника в Париже девять лет назад. А сестра… – старушка помолчала, – та давно умерла. Вскоре после моего второго замужества. Племянников у меня нет, так что…

— Ясно. Ну а ваша дочь? С ней вы общаетесь? А с внуками?

— Дочь живет и работает в Сантандере, но, увы, мы редко видимся. Думаю, она никогда не простит меня за то, что меня вечно не было рядом… и за то, что я отправила ее учиться в Швейцарию, а потом в Оксфорд… Она не понимает, что я сделала это для нее. Я пахала ради будущего компании, которая нас кормит. – В голосе старушки слышалась искренняя печаль. – Иногда она заезжает, и мы прогуливаемся по саду, пьем кофе. С моим артрозом я не могу пройти больше двадцати метров, постоянно останавливаюсь передохнуть. К сожалению, внуков она мне не подарила… – Сеньора Онгайо замолчала. – Она уже несколько недель не появлялась… бедняжка все время занята, она врач. Знаете, дорогая, меня утешает мысль, что я покину этот мир, успев увидеть, что женщины теперь занимают куда лучшее положение, чем во времена моей юности.

— Да уж… А с человеком по имени Педро Салас вы не знакомы?

— Педро Салас? Кажется, нет. Он из Комильяса?

— Нет, он жил в Суансесе. Он погиб на этой неделе, его тело нашли в воде у причала, в устье реки.

— Господи пресвятой! Так его звали Педро Салас? Да, я читала об этом, но в прессе указывали только инициалы… А почему я должна его знать, дорогая?