Книга Солнца трех миров, страница 104 – Юрий Соколов

— Ну и черт с ним, — ответил я. — Нас должны заботить только те существа, которых не разорвало.

— Уходим на километр от хоула и встаем на привал, — предложил Лысый, но тут же засомневался: — Или что — вернемся на Рорбести и подождем, пока здесь рассветет?

— А если это полярная ночь? Нет, давайте сразу осматриваться. Тем более что не так уж и темно.

Пробравшись сквозь валежник вокруг хоула, мы вышли на берег грязевого озера, то и дело стреляющего фонтанами гейзеров. На другом берегу кустились тридцатиметровые заросли чего-то, не поддающегося описанию. Слева стоял лес, и мы свернули в него. Голые, без листьев, деревья росли на растрескавшейся глине и камнях, по-видимому, ничуть не нуждаясь в почве. С ветвей свисало что-то похожее на лишайники. Кое-где пространство между стволами сплошь заплетала паутина с нитями толщиной в палец, и мы обходили эти места подальше, не желая с ходу знакомиться с пауками, которые могли такое сплести.

Через несколько сот метров лес кончился, и мы оказались на краю крутого склона, поросшего жгучей колючкой. Внизу высились колоссальные каменные столбы с коридорами-ущельями между ними, из которых поднимался пар, а может, дым. Далеко справа истекал потоками лавы вулкан и оттуда доносился глухой рокот. Слева все закрывали горы невообразимой высоты, черные и безжизненные. Вершины самых больших пиков терялись в темном бликующем небе, словно протыкая его насквозь, уходя то ли в космос, то ли в небытие.

— Ну и мирок, — покачала головой Машка. — Правильно говорил тот убогий — Сатанаил.

— Так и назовем, — одобрил Лысый.

— Главное — выбраться отсюда живыми и рассказать хоть кому-нибудь, что мы его так назвали, — сказал я.

— Здесь жить нельзя! — решительно заявила Даша, покрепче прижимая к себе Мартышку. — Как хотите, но здесь нельзя жить — мы ни за что не доберемся по этой планете до следующего хоула!

— Мне кажется, это не совсем планета, — тихо сказала Инга.

— Что значит — «не совсем»? — поинтересовался Эпштейн. — А что это?

— Не знаю, Боря… Но у меня чувство, что Юпитер по сравнению с ней — так, мелкий астероид.

— Сила тяжести здесь нормальная.

— Да, мы все это заметили.

— А не могла бы ты чуть подробнее?..

— Не время, Борь. Давай потом.

По склону внизу медленно ползла бесформенная масса — стенающая, вздыхающая, то и дело вздувающаяся буграми. Впереди она пятиметровым валом накатывала на заросли жгучей колючки, а позади нее от неприступных кустов оставались лишь редкие жалкие бодылья. Сполохи в небе над нами на мгновение закрыла крылатая тень. От неожиданности мы присели, а тварь размером с авиалайнер метнулась вниз, разевая крокодилью пасть, вырвала из пожирателя колючки здоровый кусок и тут же взмыла вверх. Пожиратель взревел и стрельнул вслед струей густой жижи. Тварь оглушительно заклекотала, потеряла добытый кусок, закувыркалась, часто махая прожженным крылом, выправилась и полетела прочь. Кусок шлепнулся на кусты колючки, повисел на них и вдруг зашевелился, подмял их под себя и пополз по склону. Отдельно от родительского тела и подальше от него.

— Пресвятая матушка-богородица! — не очень набожно, однако искренне прошептала Машка.

Мы осторожненько встали и отступили от склона под деревья. По всем канонам здравого смысла нам следовало немедленно возвращаться на Рорбести, но мы не могли оторваться от созерцания этого сумрачного мира, который жил своей непонятной, и одновременно понятной жизнью перед нами и вокруг нас. Позади в лесу что-то потрескивало, шуршало и попискивало. С гор доносился грозный шум камнепадов. Огненные потоки стекали по склонам вулкана в лавовые озера у его подножия. Переливались всеми цветами сполохи в небе — они появлялись, таяли и снова появлялись, то расступаясь в стороны, то сливаясь друг с другом в медленном и беспорядочном холодном танце.