Книга Солнца трех миров, страница 102 – Юрий Соколов

Горючего в заправщике оставалось на дне цистерны, однако и цель нашего путешествия была уже рядом. И вот вдалеке мы увидели хоул — еле заметное пятнышко на самом горизонте, темнеющее в лучах заката.

— Завтра к обеду доедем, — определил Лысый, сверившись с картой.

— Хоть бы в хорошее место попасть, — пожелала вслух Машка.

— Хоть бы уже в любое, — сказала Даша. — Надоела пустыня.

Наутро была моя очередь ехать на втором квадроцикле и прикрывать Ингу. Мы сделали километров десять, когда я заметил впереди нечто настолько хорошо знакомое, что на меня накатила ностальгия. Я крикнул Инге, мы остановились и дождались колонну. Наши попрыгали из кабин с воплями восторга, хотя его объект того не стоил. Впереди, нарушая гармонию скудной рорбестийской флоры, нагло разросся куст жгучей колючки. Дальше виднелся еще один. И еще…

— Ну надо же! — воскликнула Даша. — И здесь она!

— Вот и отлично, — сказала Машка, деловито снимая с креплений грузовика лопату. — Консервы задолбали — хоть клубней накопаем. Бери-ка топор, Лысый!

— Момент! — радостно откликнулся Лысый. — А ну, Серега, хватай второй топор!

За минуту мы с ним снесли куст под корень, и даже ожоги и царапины не смогли испортить нам настроение. Даша развела костер. Накопав клубней, тут же их испекли — они оказались ничуть не хуже, чем на Гилее. Мартышка от нас не отставала — едва удалось убедить ее подождать, пока выделенная ей порция остынет.

— Мы слишком близко к хоулу, — сказал я, когда все оказалось съедено. — И колючка здесь неслучайно. Скоро узнаем, с какой планеты она родом.

— В запас, значит, клубни можно не копать, — сделала вывод Машка.

— Враг бы мой ее копал в запас, — сказал Лысый. — В охотку еще ладно, или как на Гилее, когда мы там с голоду помирали, но чтоб в запас? Я лучше буду есть консервы. И пусть они задолбают меня окончательно.

Отдохнув после еды с полчаса, мы с Ингой снова завели квадроциклы. Позади взревела двигателями колонна. Однако едва тронувшись, Инга тормознула настолько резко, что чуть не перелетела через руль. Прямо перед ее квадроциклом словно из воздуха материализовался человек — он был бородат, необычайно худ, а еще лохмат, грязен и оборван до последней степени.

— Сатанаил! — заорал он хриплым голосом, воздев руки к небу.

Я не придумал ничего лучше, как пальнуть ему под ноги, — просто для того, чтоб вел себя прилично. На бородатого это никакого впечатления не произвело. Или он не понимал, что такое винтовка, или ему было все равно.

— Сатанаил! — выкрикнул он опять, приплясывая на месте и тыча то одной, то другой рукой в сторону хоула. — Аузу биллахи мина шайтанир раджим[1]!..

— Не стреляй больше, — сказала мне Инга. — Он сумасшедший, — но безобидный сумасшедший.

Бородатый забегал кругами, то и дело приседая, а потом подпрыгивая высоко вверх, показывал на хоул, кричал «Сатанаил» и еще что-то.

— Он читает «Отче наш» на латыни, — сказал подошедший к моему квадроциклу Эпштейн. — И еще какие-то молитвы на иврите, арабском и греческом.

— Сатанаил — это, как понимаю, просто сатана? — спросил Лысый, тоже подходя ближе и вставая рядом с Эпштейном. — Серьезные, видно, были у чувака проблемы с нечистой силой, раз одной религии ему не хватило.

— Давайте его поймаем, — предложила Даша.