Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 101 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Ворота башни щерятся «калиткой» – провалом, куда мы с княжной ныряем на ощупь. Она помогает как может, а затем, когда ссаживаю её наземь, зажигает лучину.

Поперёк горла встаёт ком. В свете огонька моя Плясунья выглядит немногим лучше той бедняги, замёрзшей в пещере. Устраиваю её поудобнее в нише между каменных колонн, чтобы не дуло. Укрываю двумя плащами, не слушая возражений. Кто знает, что там впереди? Кроме лестниц и зияющих в полу провалов, сквозь которые рвётся ветер. Дальше – только в одиночку.

— Ворх?..

Оборачиваюсь через плечо. Медлю, зашнуровывая меховые ботинки.

— Как давно ты понял?

— Почти сразу.

Она прикрывает глаза.

— Я не для себя пошла… для Радко. Он один из нас остался… после того, как отец…

Я сжимаю в пальцах её ладонь – холодную, как кусочек льда.

— Спасибо. Я бы не смогла одна. – Она плачет, уже не стыдясь. – Надан из-за меня…

Когда рушится мир, гаснет и надежда.

— А ты, Ворх?.. Для кого сюда шёл? Чуть подумав, отнимаю руку.

— Я вернусь, – обещаю зачем-то.

А для кого – уже неважно.

* * *

…Нога всё-таки оскальзывается. Выручает варежка, оставшаяся одна из пары. Цепляюсь левой рукой за выступ, правой, качнувшись, хватаю гобелен. Истлевшее от времени полотно трещит, но я успеваю перепрыгнуть на ту сторону.

Степной бубен в груди рвётся. Нет, показалось. Вдыхаю через боль. Когда сердце успокаивается, нахожу очередную лестницу. И снова наверх, теперь при свете утра – серого и зыбкого, как сам Иверхайм.

Мне вдруг становится смешно. Наверное, не только силы уходят, но и разум.

Я не знаю, что ищу. Духов-чародеев, рождённых от драконьей крови? Жертвенный алтарь? Волшебный артефакт? У каждой легенды – своя правда. Все они сходятся в одном в исполнении желаний. Но откуда тянутся корни – кто первым рассказал эту байку, да так, что несколько поколений глупцов сбивают ноги о ступени, – поди разбери.

Я бесцельно брожу по залам, этажи сменяют друг друга. В южных княжествах, не говоря уж о степи, никто не строил из камня – и уж подавно не видывал таких громадин. Эта крепость уместила бы в себе полдюжины вилетских храмов. Целый город, выросший в скале, как гриб на стволе дерева.

Интересно, если пойду вниз по лестнице вместо того, чтобы карабкаться наверх, отыщу обратный путь? Второй раз через разлом не прыгну. Ноги, недавно горевшие огнём, наливаются тяжестью, будто к каждой привязана пудовая колода.

Спустившись на этаж, попадаю в хранилище, которому не видно конца и края. От пола до потолка тянутся ряды сундуков и полок, заваленных свитками. Впереди что-то поблёскивает, будто огни зажжённых свечей, но холодного, серебристого оттенка…

* * *

Я трогаю княжну за плечо. Она дышит прерывисто, на бледном лице лежат глубокие тени. Открывает глаза.

— Ты пришёл, – беззвучно шепчет, одними губами. Или снишься?

— Нет, не снюсь. Погляди.

Сажусь рядом, опираясь спиной на колонну. Достаю из внутреннего кармана сосуд, похожий на бутыль из синеватого стекла. Вытаскиваю пробку и тихонько стучу ногтем по стенке. Наружу выпархивает бабочка с прозрачными крыльями. Даже в свете хмурого дня, что льётся через провалы окон, они мерцают серебром.

— Звёздная плясунья, – выдыхает княжна.

Боль в её глазах на миг сменяется восторгом.

— Это и есть… волшебство?

— Наверное, госпожа. Я не знаю.