Книга Исповедь смертного греха 2, страница 20 – Макс Вальтер

— Ну, рассказывай, — потребовал Мишка, усаживаясь на соседнюю койку. — Что там с тобой делали? Почему так долго?

Я задумался. Рассказать им правду? О том, как я увидел код, как заставил наниты включиться и как они потом потеряли связь с системой? О том, что теперь я — ходячая аномалия, которую учёные не могут объяснить? О том, что теперь меня зовут Грех?

— Да ничего особенного. — Я пожал плечами, всё же решив оставить всё это пока при себе. — Организм сопротивлялся. Температура подскочила, иммунитет лютовал. Врачи еле откачали.

— Врёшь. — Санёк прищурился. — Я же вижу.

— Ничего я не вру. Да и что ты можешь видеть? Ты что, доктор?

— Врёшь. У тебя вон глаза какие. Как у человека, который узнал что-то важное и теперь думает, как это скрыть.

Я мысленно выругался. Санёк становился слишком хорош в своём деле. Аналитик хренов.

— Ладно, — сдался я, — было кое-что. Но я пока сам не понимаю, что это значит. Расскажу, когда сам разберусь, что к чему. Ладно?

— Идёт, — кивнул он. — Но учти: я за тобой слежу.

Санёк некоторое время смотрел на меня серьёзным немигающим взглядом, а затем снова грохнул от смеха.

— Вот ведь, придурок, — теперь уже выругался я.

Дашка тоже впервые улыбнулась. Мишка хохотнул и хлопнул меня по плечу, отчего я едва не свалился с кровати.

— Осторожнее, слоняра, — проворчал я. — Я, вообще-то, больной и слабый.

— Ага, слабый, — фыркнул он. — Ты бы себя со стороны видел. Лежит тут, весь такой бледный, а глаза горят, как у голодного страуса.

Вот теперь уже не выдержал я и расхохотался. Впервые за долгое время — открыто, от всей души. Похоже, нахождение на краю смерти открыло во мне жажду к жизни.

* * *

На следующее утро меня выписали. Михаил Сергеевич лично подписал бумаги, велел явиться через неделю для контрольного обследования и отпустил. Я вышел из лаборатории, чувствуя, как тело наливается силой с каждым шагом. Гравитация «Монолита» больше не давила. Она казалась правильной, естественной, словно я наконец-то вернулся домой.

В коридоре меня уже ждали. Санёк, Мишка, Дашка и… Карина. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и разглядывала меня так, будто видела впервые. Я знал этот взгляд. Так смотрят на соперника, который внезапно стал опасен.

— Горячев, — произнесла она.

— Теперь я — Грех, — хмыкнул в ответ я.

Она чуть склонила голову набок, пробуя новое имя на вкус. Потом уголки её губ дрогнули в подобии усмешки.

— Грех, значит? Звучит как вызов. Ты пропустил две недели занятий, Грех. Придётся навёрстывать. Сегодня вечером как раз тренировка…

— А чего тянуть? — перебил я. — Давай прямо сейчас.

— Ты серьёзно? Тебя же только выписали… Да ты едва на ногах стоишь!

— Но ведь стою, — ответил я и сделал шаг вперёд. — И мне не терпится проверить, на что я теперь способен.

Карина окинула меня взглядом — с головы до ног, оценивая. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение или на азарт.

— А ты наглец, — произнесла она.

— Немного. — Я даже показал на пальцах, на сколько именно и добавил: — Совсем чуть-чуть.

Санёк присвистнул. Мишка хохотнул и хлопнул Дашку по спине, на что она недовольно поморщилась, но ничего не сказала.

— Ладно. — Карина развернулась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Пошли. Только потом не жалуйся.

Мы прошли в зал. Народу было немного: всего несколько курсантов из других взводов тягали железо в углу да пара бойцов отрабатывала связки на макиварах. Увидев нас, они остановились. Видимо, слухи о том, что со мной что-то не так, уже разлетелись по базе, и теперь всем было интересно, что же за новое чудо вернулось к ним из застенков лаборатории.