Книга Исповедь смертного греха 2, страница 18 – Макс Вальтер

Я не стал ничего говорить. Просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как по телу разливается тепло. Где-то глубоко внутри меня, в костях и тканях, миллионы крохотных механизмов продолжали свою работу. И я знал — не умом, а каким-то древним, животным чутьём, — что это я их разбудил. Не Михаил Сергеевич и не его препараты, и даже не протокол лечения, а я.

— Тридцать семь и две, — доложил лаборант. — Тенденция к снижению сохраняется. Пациент идёт на поправку.

— Отключайте охлаждение, — распорядился Михаил Сергеевич. — И готовьте анализ крови. Я хочу понять, что произошло.

— Мы потеряли подключение, — вдруг объявил второй лаборант.

— Что значит — потеряли? Как?

— Не знаю, — развёл руками тот. — Связи с нанитами больше нет. Мы их видим, но ими не управляем.

— Да что, мать вашу, происходит⁈ — рявкнул Исаев. — Кто-нибудь может мне это объяснить?

— Мы только что потеряли контроль над нанитами. — Учёный виновато уставился на полковника.

— И что это значит?

— Только то, что мы не сможем произвести тонкие настройки. Теперь они будут работать так, как есть.

— Что если их извлечь и загрузить новые?

— Мы просто его убьём. — Михаил Сергеевич кивнул на меня.

— Ясно. Но мы сможем работать с тем, что есть?

— Да, но, скорее всего, он будет уступать даже членам своей команды.

— Прискорбно, — поморщился Исаев. — Я возлагал на него большие надежды. Ладно… А что с ним?

— Судя по показателям — здоров. Температура и давление пришли в норму, хотя я никогда в жизни не видел ничего подобного. Сердцебиение тоже в порядке. Наниты активны на уже на восемьдесят три процента, и их активность продолжает расти. Мы сделали всё, что могли.

— Когда его выпишут?

— Ну, — задумался учёный, — я бы подержал его ещё пару дней, чтобы убедиться, что всё точно в порядке. И можно его забирать. Во второй и третьей фазе я смысла уже не вижу. Судя по всему, наноструктура будет активирована в полном объёме примерно через двадцать минут. С настройками увы — мы уже вряд ли чем сможем помочь. Наниты просто не реагируют на наши команды.

— Где ж ты так нагрешил-то, пацан? — Исаев с ухмылкой посмотрел на меня.

— Довольно приличный позывной получается, — усмехнулся Михаил Сергеевич. — Грешник.

— Слишком длинное, — отмахнулся полковник. — В бою на такие имена просто нет времени.

— Ну тогда просто: Грех. — Учёный пожал плечами и тоже раздражённо махнул рукой. — Впрочем, решайте сами. Это уже не моё дело.

Я лежал и слушал, как они обсуждают мою судьбу, словно меня здесь не было. Может, они думали, что я до сих пор без сознания. А может, им было просто плевать. Второе наиболее вероятно.

— Выпишешь его через два дня, — распорядился Исаев. — Ну, если, конечно, показатели будут стабильны. И отдай его сразу Михееву. Хочу понять, что он из себя представляет.

— Будет исполнено, — кивнул Михаил Сергеевич.

Полковник ещё раз бросил на меня короткий оценивающий взгляд. Будто смотрел на бракованный, но всё ещё ценный товар, и не знал, что с ним теперь делать. Он как-то тяжело вздохнул, развернулся и вышел. Вскоре его шаги затихли в коридоре. Учёный ещё некоторое время стоял надо мной, сверля взглядом мониторы, затем шумно выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Ну и денёк. Чтоб тебя дыра поглотила.

А я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Впервые за долгое время не чувствуя ни боли, ни страха, ни липкого ожидания смерти. Сейчас меня окружала спокойная, размеренная пустота, в которой я мог наконец-то побыть наедине с собой.