Книга Исповедь смертного греха 4, страница 62 – Макс Вальтер

— Сектор чист. Живых объектов не обнаружено. Следов присутствия белых нет.

— Добро, — кивнул я и толкнул Мишку. — Двигай, сразу на центральную улицу заезжай.

Уже через пару минут Мишка заглушил генератор, и мы начали выгружаться. Работа шла споро, но без суеты. Ящики с патронами, оружие, зажигательные гранаты, рационы, вода. Всё это стягивали в один из вагончиков, что стоял ближе к центру.

Дверь скрипнула, я заглянул внутрь. Здесь пахло пылью и старым пластиком. Лёха с Мишкой затаскивали тяжёлое, Дашка с Мартой подносили сумки. Карина ушла вперёд, проверять дальний конец посёлка.

Я остался у вагончика и осмотрелся. На бортах временных вахтовок ещё виднелись выцветшие лейблы «Рудкофф». Синие буквы выгорели на солнце, краска пошла трещинами, но прочитать можно. Внутри ёкнуло. Совпадение или нет?

Я заставил себя не додумывать. Ведь этот посёлок мог найти кто угодно. Любая группа, в том числе и наша, забрела бы сюда в поисках укрытия. Ровные ряды вагончиков, крепкие стены, рядом — старая дорога. Вполне логично, что Карина выбрала это место. И это никак не связывает её с «Рудкофф».

К тому же я сам проверял её сообщения. Она открыла доступ, и я видел переписку с родителями и даже видеозаписи. Обычные письма, без шифра внутри. Мать и отец военные, этим объяснялось отсутствие адресата. Да и не только это. Как она строила фразы, как обходила запретные темы, как скучала, ничто из этого не намекало на двойную игру.

Я тряхнул головой и пошёл к пожарной каланче. Кто-то должен следить за периметром, пока остальные не разберутся с оружием и другими вещами. Вышка стояла на краю посёлка. Высокая, скрипучая, с железной лестницей, по которой я с трудом поднялся. Сверху открывался вид на всю низину: ровные улицы, пустые вагончики, столовая с выбитыми окнами, пыльная техника у дальнего забора. Экскаватор с обвисшим ковшом, самосвал без колёс, пара бурильных установок. Всё мёртвое, как и сама планета.

Я устроился на площадке, положил «Шквал» на перила. Ветер здесь гулял сильнее, но мне было плевать. В голове крутились обрывки: «Рудкофф», крот, Карина, сообщения. Я снова и снова прогонял их, как заезженную пластинку.

Каин молчал. И это молчание казалось мне почти осуждающим.

— Что думаешь? — спросил я вслух.

— О чём именно?

— О посёлке. О «Рудкофф».

— Совпадение вероятно. Но не исключаю связь.

— И что бы ты сделал?

— Наблюдал.

Я усмехнулся. Иногда Каин отвечал точнее, чем любой аналитик. Наблюдать — это как раз то, что я умел лучше всего.

Я стоял на площадке каланчи и смотрел, как ветер гоняет по улицам пыль. Внизу, между вагончиками, ещё суетились наши: Мишка с Лёхой заколачивали дверь склада, Дашка с Мартой перетаскивали последние сумки. Карина сидела на ступенях столовой и чистила оружие. Саня ушёл в дальний конец посёлка, проверять внешний периметр. Шум постепенно стихал.

— Каин, — позвал я.

— Слушаю.

— Поговорим?

Он немного помолчал, будто собираясь с мыслями. С каждым днём он всё больше напоминал живое существо.

— О чём?

— О тебе. О твоей природе.

— Ты хочешь понять, знал ли я, кем являюсь?

— Именно.

— Нет. Для меня самого это стало откровением.

— А если бы знал?

— Мой ответ не изменился бы. Я не знал, что существуют другие колонии и что меня создали из них. Вся информация, которую ты получил в лаборатории, для меня такая же новая, как и для тебя.