Книга Исповедь смертного греха 4, страница 61 – Макс Вальтер

Мишка с Лёхой сидели рядом, переговаривались вполголоса. Они всё ещё обсуждали парную, и я слышал, как один цепляет другого: мол, трубу можно было поставить иначе, топку сместить на полметра, а ткань натянуть плотнее. Оба сходились на том, что в следующий раз сделают лучше, и оба понимали, что следующего раза может и не быть. Но говорили так, будто завтра обязательно настанет, и это почему-то успокаивало.

Карина легла рядом со мной, прямо на горячие камни. Положила голову мне на колени и посмотрела снизу вверх так, как не смотрел никто. В её глазах читались усталость, нежность и что-то ещё, чему я не знал названия.

— Расскажи, что у вас там творилось, — тихо попросила она, — Пока я тут гнила.

Я начал коротко. Рассказал про задание на Гиреева, про Норд-Прайм, про то, как случайно вышел на Семирядина, главного инвестора Перфильева, и убрал его. Карина слушала молча, лишь иногда прикрывала глаза.

— Перфильев рвёт и мечет, — продолжил я. — В «Заслоне» сейчас всё ходит ходуном. Если он победит на голосовании акционеров, нам всем на Монолите конец. Исаев его ненавидит, и это взаимно.

— Значит, перемены близко, — произнесла она.

— Похоже на то. Но Исаев тоже не сидит ровно.

Карина помолчала, а потом вдруг свернула на другое.

— Крот. Я, кажется, знаю, кто это может быть.

Я насторожился.

— И кто?

— Пока не скажу. Не хочу голословить. Но если дашь посмотреть несколько досье, я, возможно, смогу подтвердить.

— Досье с собой. Дашка скачала всё на отдельный накопитель.

— Вот и дай ей команду, когда проснётся. А я посмотрю. Можем даже вместе покопаться.

— Хорошо.

Она улыбнулась уголком губ и снова уставилась в небо. Я не стал давить. Если Карина не хочет говорить, значит, у неё есть причины.

Мишка в очередной раз поднялся и нырнул в парную. Вернулся он быстро, вытирая лицо.

— Сто градусов, — сказал он, — Пора.

Народ зашевелился нехотя. Дашка что-то пробормотала во сне, Лёха потянулся и хрустнул шеей. Все выглядели так, будто им предложили не в баню, а на расстрел.

— Подъём, — повторил я, поднимаясь. — Чем быстрее пропаримся, тем быстрее уберёмся отсюда и сможем нормально отдохнуть.

Карина встала следом, отряхнула куртку. Мы двинулись к парной. Внутри уже гудел огонь, и от входа тянуло сухим, обжигающим жаром. Первым внутрь шагнул Мишка, за ним Лёха. Потом все остальные. Саня так и остался на часах. Ну это ничего, мы с ним после сочтёмся.

Жар обнял сразу. В ушах зашумело, кожа на лице натянулась. Я вошёл и прикрыл за собой полог. Впереди горел очаг, камни дышали теплом, и воздух дрожал, как живой. Мишка, не будь дураком, полез на крышу вездехода, мотивируя это тем, что здесь жар лучше. И, к моему немалому удивлению, Дашка тут же к нему присоединилась. А мы так и остались стоять у машины, обливаясь потом и вдыхая раскалённый воздух.

Вездеход вынырнул из-за каменистой гряды и покатил по старой дороге, разбитой колёсами тяжёлой техники. Неожиданно было видеть такое на забытой богом планете. А затем впереди, в низине, показался шахтёрский посёлок. Несколько ровных рядов вагончиков, ржавые мачты освещения, покосившийся забор по периметру. Всё это выглядело мёртвым, но на удивление целым.

Мы остановились на подъезде, и я попросил Каина отсканировать местность. Он ответил не сразу, будто принюхивался.