Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 40 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

Бежит по жилам, струится, торопится кровь планеты. Черные, красные, желтые, оранжевые потоки магмы рвутся вперед, несутся, текут.

Он шагнул в эту разверзшуюся перед ним бездну-речку.

Сердце его забилось вместе с Эстель. С ее венами, жилами, недрами. И тут их сердца ударили в унисон и слились в одно.

Сердце-самоцвет.

Новость о смерти отца в рейтинге самых жутких кошмаров этой недели высоко не поднялась, хотя, несомненно, выделялась среди них жуткой обыденностью. Все, что смогла Лиза – скорчить скорбное лицо перед экраном, даже горестные нотки в голосе не прижились. Адвокат забубнил о наследстве, хотя у старика остались лишь шмотки в егерской лачуге и неуплаченные налоги за десять лет. Лиза мысленно вернулась к тестированию «мозга» корабля – на этот раз сценарий включал утечку радиации из двигателя, повреждение обшивки и ссору между капитаном и главным вахтенным офицером. Пусть к Каллисто далек и труден, как для нервной системы, так и для процессоров.

Ночью в ее привычные сны о лесных чащах с покрытыми ягелем лощинами, кустами черники, водяники, и весело журчащими ручьями опять вторгся зверь. Он вышел из-за древних стволов, будучи лесом во плоти. Туловищем из гнилого дерева прорывал еловые ветви, как нос корабля режет волны. Там, куда ступали ноги лося – прямые, как юные сосенки, но с глубокими трещинами, словно кора старых деревьев, – прорастали грибы. Вытянутая голова склонялась под тяжестью ветвистых, как корни, рогов. В похожих на ламбины с илистым дном глазах зверя отражались мужчина в шкурах, стоящий под лысой кроной рябины, и девочка в пуховике с лисенком у ног. В испуганном круглом личике Лиза узнала свое.

Противный писк сообщил об аварии. AGI^[2] справился с техническими проблемами, но в конфликте безоговорочно принял сторону капитана, после чего на того ополчились другие офицеры. Опять провал. Компьютер рационален до миллиардных долей числа π, поэтому в личных вопросах неавторитетен для экипажа, несмотря на инструкции. Психология пока не поддается имитированию. Все доступные поведенческие сценарии, что она загрузила в AGI, ни на микрон не приблизили ИИ к пониманию людей, не добавили ни тактичности, ни человеческой «искры». Лишь фальшивая эмпатия, как у психопатов.

В Петрозаводск она прилетела ночью и застала на улицах лишь сотни роботов-уборщиков, сгребающих осеннюю листву и мощными струями воды смывающих с асфальта слякоть. Открыв окно такси, Лиза подставила лицо под холодный воздух. С жужжанием насекомых над крышами скользили дроны-доставщики. Словно и не покидала столицу, но разогнавшийся в акватории залива ветер пригнал с противоположного берега запах хвои и сосновой коры, мха и прелой листвы. Запах дома.

Если ночью провинциальность города проявлялась в безлюдности, то при свете робкого осеннего солнца – в более замедленном, нежели в мегаполисе, темпе. Погружение в глушь усилилось, когда за окном поезда плотная застройка агломерации сменилась на дачные поселки, а те, в свою очередь, на отдельные фермы и хутора. Дальше лес, лес и снова лес.

Смена пейзажа за окном привела Лизу к привычным размышлениям о месте человека в экосистеме. Правильно ли отчуждение от природы? Техника, медицина, искусство – каждый продукт цивилизации все дальше отдалял людей духовно и физически от мест, где правят первобытные инстинкты, где лиса вцепляется в горло русака, как и ее предки миллион лет назад. В глухих лесах слабый разум человека охотнее отрицает рациональность и впускает ростки поверий и легенд. Болезни и смерти связываются с происками нечисти, а спасение от них кроится в оберегах и духах-защитниках.