Книга Искатель - 26, страница 42 – Сергей Шиленко

Они выкачивали из континента саму жизнь, превращая миллионы людей в бесправную массу без голоса и выбора. Но главная проблема заключалась в том, что рано или поздно метастазы этой раковой опухоли добрались бы до моих границ, до моего дома, до моих жен и моих детей, которые сейчас спали в безопасности.

Я не для того проливал кровь в этом мире, не для того ломал хребты чудовищам и тиранам и выгрызал свое право на жизнь, чтобы позволить каким-то зажравшимся торгашам из тени диктовать мне условия.

Пора наконец встряхнуть этот застоявшийся гадюшник. Тишина закончилась, лавина должна сойти, и я с удовольствием стану тем камнем, который обрушит её им на головы.

Первый настоящий обвал начался в Железном Холме — небольшом шахтёрском городке Минорама, где Консорциум годами держал за горло рудники, скупщиков и местный магистрат.

В мои ноздри настойчиво лез запах гари — едкий, густой, отдающий палёной древесиной, ламповым маслом и чем-то неуловимо мерзким. Я стоял на отвале пустой породы над главной улицей и смотрел вниз, на город, охваченный пока ещё управляемым хаосом. Слово «управляемым» приходилось повторять про себя особенно настойчиво.

На площади перед местной Конторой собралось не меньше тысячи человек. Шахтёры с кирками, вдовы в выцветших платках, ремесленники, извозчики, подростки с камнями в руках. Над толпой плавали десятки наших листовок. Люди передавали их из рук в руки, тыкали грязными пальцами в списки фамилий и всё чаще поглядывали на запертое здание Конторы.

Три дня назад эти люди ещё проклинали судьбу, налоги и жадных перекупщиков. Теперь у их бед появилось конкретное имя.

И конкретный адрес.

Сначала Харалдар, затем и Минорам открыто объявили войну теневой империи Малина. Несколько честных магистратов, которым наши агенты передали копии бухгалтерских книг, решились на аресты. Шестерёнки государственной машины провернулись со скрипом, и простой люд наконец получил подтверждение: то, о чём кричали наши глашатаи, не выдумка беглых преступников.

Правда оказалась искрой. А Железный Холм десятилетиями складывали из сухого хвороста.

— Северный переулок перекрыт, — доложил Корвин, поднявшись ко мне по осыпающемуся склону. На его доспехах осела серая каменная пыль. — Шип развернула лекарей у часовни. Магистратские стражники держат задний двор Конторы, но на площадь выходить боятся. Говорят, толпа их разорвёт вместе с управляющими.

— И не без оснований, — ответил я.

По сведениям Ирен, начальник городской стражи получал от Консорциума двести золотых в год и за эти деньги возвращал беглых должников владельцам шахт. Половина его людей знала, что творится. Остальные предпочитали не задавать вопросов.

Я посмотрел на Корвина.

— Напомни всем приказ. Оружие против горожан не применять, пока нет прямой угрозы жизни. Поджигателей брать первыми. Конторских служащих, которые сложат оружие, передавать магистрату. Архивы, казну и долговые расписки — под охрану. Если толпа полезет внутрь, оттесняйте щитами.

— Они нас за это не поблагодарят.

— Мы пришли не за благодарностью. Мне нужны живые свидетели и целые книги. Мёртвый управляющий ничего не расскажет, а сожжённая бухгалтерия не выведет нас на его хозяев.

Корвин коротко кивнул и поспешил обратно. Внизу взревела толпа. Кто-то ударил киркой по запертой двери Конторы, за ним второй, третий. Дубовые створки задрожали, но выдержали.