Книга Провалы, страница 103 – Ольга Птицева

Егор оторвал голову от ребристого пола карусели, посмотрел на Соню.

— В смысле? Вы же сестры.

— Ну да, и выросли вместе, и я могла бы рассказать тебе про нее много чего: когда родилась, где училась, что любила есть. — Соня помолчала. — Но все, что я узнаю про нее сейчас… Это совсем другая Ольга, которую я не знала. Абсолютно незнакомый человек.

— Может, она и сама себя не знала как следует, — вздохнул Егор.

Карусель замедлилась. Соня снова толкнула. От неспешного кружения легонько вело голову, и тело стало легким, почти невесомым, похожим больше на пену, никаких тебе костей, мышц и сомнений.

— Как ты думаешь, им там страшно? — спросил Егор, и Соня не стала уточнять, кому и где.

— Не знаю, — ответила она, облокотилась на сиденье и закрыла глаза. — Надеюсь, что нет. Надеюсь, что они вообще не очень понимают, где находятся. И просто ждут нас.

В доме напротив открылось окно, оттуда донеслась музыка — что-то бодрое и неуместное, но быстро стихло.

— Слушай, — сказал Егор, — а ты не думала, что это странно?

— Что именно?

— Ну вот мы. — Он замялся, но продолжил. — Мы же знакомы сколько — неделю? Меньше. Я тебя не знал, ты меня не знала, Виктора вообще случайно нашли, Ника сама прилепилась. А мы с тобой сейчас болтаем, будто в одном классе учимся…

Соня подумала.

— Наверное, когда люди вместе знают что-то, о чем больше никто не догадывается, это быстро сближает. — Она помолчала. — Или мы просто все немного потерянные и нашли друг друга в правильный момент. Знаешь, как попутчики в поезде сдруживаются на время поездки, так и мы…

— Значит, когда все закончится… — Егор откашлялся. — То мы раздружимся?.. Или необязательно?

Соня попыталась представить, как Виктор приходит на выпускной к Егору в костюме с галстуком, а Ника фоткает их с Соней у доски почета, но фантазия эта была даже менее реалистична, чем все их скудные знания о Провале.

— Необязательно, — осторожно ответила она, чтобы не расстраивать Егора.

Тот хмыкнул. Поболтал ногой, разгоняя карусель.

— Я не очень социальный, как ты могла заметить, — признался он. — Ну, там, в школе, на секциях, в музыкалке, мне не очень нравится тусить с ровесниками. Я всегда как будто немного набок. А с вами мне нормально. Даже с Никой, хотя она меня терпеть не может.

— Да может она тебя терпеть, — покачала головой Соня. — Просто не умеет этого нормально показывать…

— Это ты так думаешь.

— Это я так чувствую.

Егор хмыкнул.

— Хорошо иметь рядом эмпата.

— А вот быть эмпатом не всегда классно, — призналась Соня.

Песок под каруселью слежался, пророс травой, на утрамбованной горке валялись два пластиковых ведерка — одно без дна, другое треснутое, и совок с отломанной ручкой, воткнутый черенком вверх, как флаг несостоявшейся экспедиции. У Егора завибрировал телефон, вибрация передалась через металл карусели Соне, и та покрылась мурашками.

— Мама, — сказал Егор недовольным голосом, поднеся телефон к лицу. — Заметила наконец, что меня дома нет.

— Ответь ей, пожалуйста, — попросила Соня. — Она же волнуется.

— Когда папа пропал, она только на третий день заметила, — глухо проговорил Егор. — А до этого делала вид, что так и надо…

— Если пропадешь ты, она точно заметит. — У Сони начало жечь в глазах, и она провела по лицу рукавом куртки. — Она же твоя мама, ну.