Книга Зло во мне, страница 121 – Джеральд Бром

«Проснись. Руби, проснись» **.

Руби открыла глаза, неуверенная, где она. Она села, моргнула, оглядела комнату Тины, и тяжесть всего этого вернулась.

«Руби» **, – спросил Бээл. «Как ты себя чувствуешь?»

Она хотела сказать: «Примерно так же», только это было неправдой. Каким-то образом она чувствовала себя легче, её голова была яснее. Если бы не весь этот надвигающийся на неё рок, она бы даже сказала, что чувствует себя хорошо.

«Руби, крепись. Я освободил твой разум, твои воспоминания. Это может стать шоком» **.

— Воспоминания? Какие воспоминания? Не уверена, что ты имеешь в виду.

«Руби, скажи мне. Каким был твой отец, когда ты в последний раз была с ним?» **

— Он был милым… – Она остановилась, воспоминание, которое у неё было, было о том, как они прогуливаются по лесу, обсуждая множество птичьих криков вокруг них. Но как только оно пришло к ней, другое заняло его место. Это было о том, как он спорит с её матерью. У неё было много воспоминаний об их ссорах, о том, как её мать придирается к нему, но это чувствовалось по-другому. Почему?

Это был тон, тон её матери, она умоляла, не придиралась, а умоляла его что-то сделать. Воспоминание прояснилось. Её мать умоляла его пойти к врачу, на терапию, а он отказывался.

Конечно, подумала Руби. Это моя мама. Всегда думает, что все сумасшедшие. Просто нужен правильный врач, правильная таблетка.

Она увидела, как её отец выбрасывает свои таблетки в раковину, сверля взглядом её мать. Внезапно её отец начал кричать на её маму, краснолицый и яростный, слюна летела с его губ. Затем он толкнул её, нет, швырнул её в стену.

Руби ахнула. – Нет! Это не мой папа? – Но не успела она это сказать, как другое воспоминание пришло к ней, о том, как он разбивает посуду об пол, другое о том, как он бьёт кулаком в зеркало в ванной, пока оно не начинает капать его кровью, одно о том, как он держит нож у своего горла и кричит на них, угрожая убить их всех.

— Нет – сказала Руби. – Ни за что. Прекрати это, прекрати! Что ты со мной сделал?

«Держись крепче, Руби. Ты цела сейчас. Ты сильна. Посмотри этому в лицо. Посмотри в лицо самой себе».

Она схватилась за голову, пытаясь остановить воспоминания, но они не прекращались. Одно за другим о растущей нестабильности её отца, о её матери и о том, как она пыталась справиться с ним. И как бы сильно ей ни хотелось верить, что Бээл как-то навредил ей, она знала, что эти воспоминания были правдой, потому что это были не просто воспоминания, а недостающие части. И внезапно головоломка, которой была её жизнь, начала складываться, и всё обрело смысл. Хаос её разума, который преследовал её так долго, который заставлял её чувствовать себя такой сумасшедшей, внезапно пришёл в порядок.

Но это было не конец; ещё одно воспоминание, которое было похоронено в самых глубоких закоулках её разума, вывалилось из теней. – Посмотри этому в лицо – сказала она себе, скрепя зубы. Она увидела, как её отец гонится за ней по дому с ножом, крича на неё, голый, полосы крови от того, где он порезал себя, стекают по его груди. Он загнал её в угол в её комнате, визжа и размахивая ножом. Руби всё ещё могла чувствовать жар его дыхания, калечащий ужас, когда она дрожала, её спина прижата к стене. И её мать… её мать вошла прямо, даже когда её отец размахивал этим окровавленным ножом, встав между ними. Затем как-то, спокойно говоря ему, что никакие Вьетконговцы не придут за ним, что никто здесь не хочет причинить ему боль. Посмотреть, увидеть, что это его дочь, Руби, прямо перед ним. «Ради Бога, это Руби».