Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 44 – Диана Фурсова

Раньше после неё обычно следовало: «не сейчас», «не при людях», «мы обсудим это дома».

Теперь они уже были дома.

Только дом принадлежал не Кайдену.

— Проходи, — сказала она.

В библиотеке было теплее, чем в коридоре. За последние недели Эстелия успела превратить комнату в нечто среднее между кабинетом, складом документов и местом, где вечно оказывались забытые кем-то вещи.

На одном стуле лежали свёрнутые планы.

На втором — образцы тканей.

На подоконнике стояла коробка с металлическими крючками для фонарей.

Кайден остановился посреди комнаты.

— Ты здесь работаешь?

— Здесь у меня всё под рукой.

Его взгляд прошёл по столу.

Книга расходов.

Книга размещения.

Письма поставщиков.

Список свободных комнат.

Эстелия увидела, как он задержался на последнем.

— Садись.

Кайден не сел.

— Я думал, слухи преувеличены.

— Здесь много всякого рассказывают. Что слышал ты?

— Что ты открыла гостиницу.

— Я открыла курорт.

Он посмотрел на неё.

— Разница принципиальна?

— Да. Люди приезжают сюда не только переночевать.

— Прошло меньше месяца.

— Я помню, когда приехала. Работы было достаточно.

— И сколько здесь гостей?

— Сегодня двадцать три человека. К вечеру будет двадцать семь.

На лице Ласнера появилось неприкрытое удивление.

Кайден постарался его не показать.

— Двадцать семь?

— Четверых ещё ждём. Если дорога не задержит.

Он подошёл к окну.

Во дворе как раз проходили две женщины в дорожных накидках. Одна несла в руках небольшую корзину, другая что-то оживлённо рассказывала.

Ни одна не выглядела человеком, случайно забредшим в развалины.

— Ты открыла двенадцать комнат?

— Пока двенадцать. Больше не успели.

— Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.

— Ты давно здесь был?

Он не сразу ответил.

— Много лет назад.

— Когда именно, Кайден?

— Лет двадцать.

Эстелия приподняла брови.

— Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?

— У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.

— Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.

Он отвернулся от окна.

— Мы не об этом приехали говорить.

— Тогда вернёмся к твоему письму.

Эстелия села за стол.

Кайден всё-таки занял кресло напротив.

Ласнер остался у двери.

— Я прочитала твоё письмо, — сказала Эстелия. — Теперь хочу увидеть документ.

Кайден посмотрел на поверенного.

Ласнер открыл папку.

— Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.

— Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.

Поверенный вынул несколько листов.

Один был новым.

Два — копиями.

Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.

Эстелия не прикоснулась.

— Где хранилась эта бумага?

— В архиве Марвейров, — ответил Ласнер.

— Когда вы её нашли?

— Позавчера.

— Позавчера. И сразу ко мне.

Кайден раздражённо произнёс:

— Я понимаю, на что ты намекаешь.

— Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.

— Никто не подделывал документы.

— Я спросила, когда их нашли.

— Но подумала.

— После того вечера я многое думаю, Кайден.

Ласнер положил старый лист перед ней.

Эстелия наклонилась.

Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.

Она прочитала первую строку.