Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 108 – Ольга Ярошинская

Михаль повернул голову, то ли пытаясь избавиться от ощущения пристального чужого взгляда, то ли надеясь увидеть то самое место, где провел самый мощный свой ритуал и зарыл кости.

Самое смешное, как легко ему все поверили: и сейчас, и тогда. Он выращивал свой план тщательно и бережно, как цветок. Сперва зародил семена сомнений, и они взошли легко и густо — все поверили в ветреность Стеллы и ее способность увлечься кем-то еще, хотя она никогда не заходила дальше флирта. Потом Михаль щедро полил эти ростки рассказами о том, как непросто ей жить во втором круге, и это тоже было частично правдой. Затем подловил момент, когда в башню приехал отряд дозорных, и Стелла сверкала в обществе мужчин как звезда, наслаждаясь вниманием и меняя платья по три раза на дню.

А потом он срезал этот цветок. Выманил Стеллу к реке, обещая показать гнездо редкой птицы, перевез на тот берег — подальше от Эдвина и корней, и взял то, что ему обещали. Если бы Стелла не повела себя как последняя дура, то они могли бы быть счастливы. Он бы заботился о ней не хуже Трикса. И платья бы ей покупал, и туфли, и увез бы подальше от скверны — в теплый и радостный край. Обычная же баба, а строила из себя непонятно что.

Михаль поморщился и с укоризной посмотрел на портрет.

— Ты сама виновата, — пробурчал он.

Он похоронил ее на том берегу и уехал на время, придумав дела. А после вернулся, потому что слишком многое связывало его с этим местом. Дом умер, Михаль потерял вместе с ним свои корни и стал пустым. Магия вытекала из него по капле, и каждый день приближал его к смерти. Но здесь, в мертвом доме, он странным образом чувствовал себя сильнее. Это случилось из-за него. Это он сделал так, что некогда живое и мощное дерево завяло и сбросило листья. Это он оборвал будущий род.

Так Михаль думал, пока не увидел Эрику.

Конечно, она совсем не так хороша, как ее мать. В ней слишком явственно проступал капитан Трикс с его хмурыми глазами и твердолобым упрямством. Но в ней жило то, что, как Михаль думал, он уничтожил.

— Все должно было закончиться, — пояснил он Стелле, которая теперь смотрела на него злорадно. — Ты использовала меня. Превратила в вассала Трикса, которого я, между прочим, терпеть не мог.

Он ненавидел его всей душой, потому что тот получил все, о чем Михаль мечтал: женщину, дом, силу… Как же сладко было смотреть, как Эдвин теряет все, чем дорожил. Но у него осталась дочь.

У Михаля не было детей, так он думал. А если какая-то из случайных баб и понесла, то ребенок родился простым человеком, грязью под ногами.

— Она тоже умрет, — пообещал Михаль.

Но сверху снова радостно завопили, и он с раздражением дернул руками. Да что там вообще происходит?

Пол вдруг подпрыгнул, и стул, на котором сидел Михаль, опрокинулся. Да так неудачно, что теперь портрет оказался прямо напротив лица. Выругавшись от боли, Михаль повел ушибленным плечом. А земля под ним мелко вибрировала, как будто под ней что-то ползло.

— Самое забавное, что она умрет из-за тебя, — продолжил Михаль, глядя в глаза портрету. — Ты не хотела быть со мной в жизни, но я использовал тебя после смерти, моя звезда. Одна косточка там, одна сям. Сначала сомневался — ты не была магичкой, но, похоже, башня признала тебя хозяйкой. Потому что ритуалы работали как надо.