Книга Мне нельзя тебя любить, страница 125 – Инна Инфинити

— А как же популярное утверждение: «Если бы от выборов что-то зависело, нам бы не позволили в них участвовать»? — спрашивает корреспондент.

— Это не правда. На самом деле от воли народа зависит очень многое. Если бы это было не так, то не было бы такой пропаганды по телевидению. Раз власть пытается с помощью телевизора убедить людей в правоте своих действий, значит, люди действительно владеют силой, которую власть опасается.

— Ну и последний вопрос, Лев Александрович. За кого вы голосовали, если не секрет?

— Не секрет. За Ирину Самойлову.

Я аж подпрыгиваю на диване, когда слышу это. Мы с Мельниковым недоуменно переглядываемся.

— За Ирину Самойлову? — не веря, уточняет корреспондент. — Не за себя?

— Нет, не за себя.

— А почему так? — растерянно уточняет журналист.

— Ирина Максимовна прекрасный грамотный политик. Думаю, из нее получится хороший мэр.

— Лучше, чем из вас?

— Невозможно сказать, из кого получится более хороший мэр: из меня или из Ирины Максимовны. Мы никогда этого не узнаем, так как мэром может стать только один человек.

— Спасибо большое, Лев Александрович, что уделили нам время, — прощается корреспондент.

Я сижу на диване, не двигаясь. Лев что, правда проголосовал за меня? Или это такой специальный ход?

— Зачем он это сказал? — задаю риторический вопрос.

— Нууу, — Мельников облокачивается на спинку кресла, закинув руки за голову. — Публично лучше поддерживать своего оппонента. Это представляет тебя самого в лучшем свете, нежели, чем если поливать оппонента грязью. Так что, думаю, он специально сказал так на камеру, чтобы показать народу свое благородство, а на самом деле проголосовал за себя любимого.

Нет, мне не нравится такой ответ. Мне хочется думать, что Лев на самом деле голосовал за меня. Хотя умом я понимаю, что Мельников прав. Быстрицкий ни за что не отдаст мне свое кресло и свой город. Какие бы отношения нас ни связывали. Любовь любовью, а в делах Лев настоящий лев.

Новость о том, что Быстрицкий голосовал за меня, разлетается по всем местным каналам и СМИ. К вечеру экзитполы показывают, что Быстрицкий все-таки опережает меня на несколько процентных пунктов.

— Экзитполы еще ничего не значат, — успокаивает меня Андрей. — Реальная картина может быть другой.

— Не думаю, что там такая большая погрешность, — хмыкаю.

— Зря. Погрешность есть. У меня были случаи, когда мой подопечный по результатам экзитполов проигрывал, а по итогам подсчета голосов выиграл.

Я понимаю, что Мельников просто хочет снять с меня нервозность. Я целый день на его глазах заливала в себя валерьянку. Ну или Андрей пытается успокоить сам себя. Ему ведь невыгодно, чтобы его кандидат проиграл выборы. Это будет некрасивая строчка в резюме успешного политтехнолога.

— Ладно, — говорю на прощание. — До завтра, Андрей.

— До завтра.

Я залезаю на заднее сидение автомобиля и еду домой. Наташа уже улетела в Москву, так что я снова живу одна. Если днем в окружении сотрудников и помощников мне еще удается отвлечься от грустных мыслей о Льве, то, когда я остаюсь наедине с собой, уже нет.

Желание на все плюнуть и уехать в Москву с каждым днем все сильнее и сильнее. Мне уже даже победа не нужна, хочется сбежать из города, где каждый метр напоминает о Быстрицком. Иду по улице и вглядываюсь в лица всех проходящих мимо мужчин. Вдруг Лев? И сердце замирает, когда вижу кого-то, похожего на него.