Книга Вторая жена поневоле, страница 2 – Лия Султан

Как я узнала после смерти мужа, он у многих взял денег для каких-то сделок с землей. В его дела я не лезла, но потом оказалось, что он всех обманул. На похоронах, когда мулла по мусульманским законам спросил у собравшихся, должен ли покойный Мухтар кому-нибудь денег, по двору прокатился гул голосов.

Людей, которым он был должен, оказалось много, что стало шоком не только для меня, но и для всей его семьи.

Тогда, чтобы хоть как-то спасти положение, его брат Алихан вышел вперед к мулле и, стоя рядом с тобутом, сказал во всеуслышание, что закроет все долги Мухтара.

После этого я не говорила его родне, что банк забрал квартиру и его машину в счет долга. На окраине Шымкента я нашла времянку у Раушан-тате с отдельной калиткой, чтобы не мешать хозяевам. Никто из его родни больше не пришел ко мне, хотя кайнага, как и обещал, закрыл его долги и отправляет каждый месяц пятьдесят тысяч на счет, который открыл в банке еще до своего отъезда.

Я осталась одна с двумя мальчиками. Работа швеей приносит стабильный доход, но я все равно считаю каждую копейку, чтобы хотя бы мои дети ни в чем не нуждались. Такова моя судьба, таков мой крест.

— Раушан-тате, не переживайте так за меня, — улыбаюсь ей. — Прорвемся. Когда мои дети вырастут, я успокоюсь. Как говорят: «Балалардың рахатын көр», и я, даст Аллах, увижу счастье своих детей.

— Ауминь, — говорит Раушан-тате и проводит ладонями по лицу.

Вечером, когда солнце еще не село, я накрываю стол во дворе. Дети играют с друзьями на улице, и я хлопочу на кухне, когда вдруг слышу, как скрипнула входная дверь.

Обернувшись, вижу в дверях кухни друга покойного мужа — Бекзата. Он мне всегда не нравился, а в последнее время стал захаживать под предлогом помочь вдове. То сок детям принесет, то конфет. Сегодня в руках тоже пакет.

— Привет, хозяйка, — улыбается он, ставя его на стол. — Фрукты вам. Витамины.

— Рахмет, Бекзат. Но не нужно было, — внутренне закрываюсь от него, потому что уже замечаю, как он на меня смотрит.

— Я видел детей. Дал им денег на мороженое.

— Зачем? — вспыхиваю я от того, как унизительно это звучит. — Не нужно было.

— Да брось, — отмахивается он. — Это же дети.

Я хмурюсь и отворачиваюсь к столу, доставая пиалы. И вдруг чувствую на себе его тяжелый взгляд.

Медленно поворачиваюсь. Бекзат смотрит не в лицо. Его глаза скользят по моим распущенным волосам.

— Ты волосы распустила, — говорит он тихо. — Тебе так лучше.

По спине пробегает неприятный холодок. Не отвечаю на его комплимент, а он вдруг встает так близко, что я ощущаю запах сигарет и мужского одеколона.

— Бекзат, дети сейчас придут, — пытаюсь обойти его.

Он не двигается. Наоборот, поднимает руку и касается пряди моих волос, заставляя вздрогнуть.

— Не надо, — тихо говорю я.

— Ты всё ещё такая пугливая, — усмехается.

Я отступаю на шаг, он идет следом. Сердце начинает биться быстрее.

— Бекзат... уходи.

Он вдруг берет меня за руку.

— Отпусти.

Но его пальцы только сильнее сжимают мое запястье.

— Ты очень красивая женщина, Асель[2] , — говорит он хрипло. — Полгода уже прошло. Целых полгода. Нельзя же всю жизнь в трауре ходить.

— Уходи!

— Такая молодая, красивая. Неужели совсем никого к себе не подпускаешь?

Он тянет меня ближе, а я уже начинаю паниковать. Кровь стынет в жилах.