Книга Вторая жена поневоле, страница 116 – Лия Султан

Не знаю, можно ли назвать наше прощание мирным. Зарина держалась спокойно, не устроила сцены, не повысила голоса. Лишь долго смотрела на меня перед тем, как уйти, а потом сказала:

— Надеюсь, теперь ты счастлив.

В её голосе не было злости, но обида всё равно проступила.

— Надеюсь, ты тоже.

— Лихо ты всё устроил, Алихан, — усмехнулась она. — Лихо.

— Зарин, не надо, — остановил её я.

— Я уже поняла, что ты любил её раньше, когда она была женой твоего брата, — неожиданно сказала она, и на губах появилась ухмылка. — Так и непонятно, что вам, мужикам, надо.

Я не стал напоминать, что наши отношения закончились задолго до появления Асель, когда между нами уже не осталось ничего, кроме обязательств, общей фамилии и привычки изображать благополучие перед людьми. В этот день мне впервые не захотелось ничего доказывать. Зарина имеет право помнить наш брак по-своему, а я — больше не оправдываться за желание жить и любить.

Я пожелал ей счастья от чистого сердца. Четыре года нельзя вычеркнуть одним росчерком пера, какими бы пустыми они ни оказались. Мы не стали близкими, не сумели стать настоящими мужем и женой, но и врагами оставаться не обязаны. Я заплатил всё, о чём мы договорились, и сейчас чувствую не потерю, а облегчение. Деньги ещё можно заработать. Время — нет. А я и так слишком много его отдал жизни, в которой не был счастлив.

Сзади раздаётся приглушённое поскуливание.

— Потерпи немного, дружок, — произношу вслух. — Скоро приедем.

В багажнике лежит переноска, которую я забрал несколько минут назад у заводчика. Щенок затихает, но всего на несколько секунд, а потом снова возится, царапает пластик лапой и недовольно сопит. Золотистый ретривер. Три месяца, огромные тёмные глаза, мягкие уши и лапы. Когда заводчик вынес его ко мне, щенок сразу уткнулся влажным носом в мою ладонь, а потом уселся рядом с ботинком так уверенно, словно уже решил, что уедет именно со мной.

Дети не просили собаку. Даже не заикались. И с Асель я ничего не обсуждал, хотя прекрасно понимаю, что такие решения нормальные люди принимают вместе. Особенно если щенок будет носиться по дому, грызть обувь, рыть ямы в саду и будить всех раньше рассвета. Возможно, я поступаю эгоистично. Возможно, Асель будет ругаться, что я сначала сделал, а потом решил поставить её перед фактом.

Но сегодня мне хочется позволить себе эту маленькую безрассудность.

Слишком долго я жил так, словно за каждое желание обязан перед кем-то отчитаться. Слишком долго откладывал настоящую жизнь на потом. А теперь всё позади. Впереди дорога, знакомый поворот, наш дом, свет в окнах и люди, к которым я возвращаюсь с радостью.

Я представляю, как дети обрадуются, выбегут меня встречать и увидят собаку. Асель тоже вижу перед глазами — она будет в шоке.

Наверное, я просто хочу получить ту жизнь, о которой всегда мечтал. Любимая женщина рядом. Дети, встречающие меня у ворот. Дом, в котором меня ждут. Сад, где по осени мы вместе собираем листья. И собака, несущаяся мне навстречу по дорожке.

Щенок снова скулит, теперь уже требовательнее.

— Всё, приехали.

Ворота медленно открываются, и я въезжаю во двор. Уже совсем темно. В окнах дома горит тёплый свет. На кухне за занавеской мелькает тень любимой, и от одного взгляда на неё за грудиной сильнее постукивает сердце. Из багажника доносится возня, и щенок снова жалобно скулит, напоминая, что он устал.