Книга Царствие мне небесное, страница 36 – Вера Богданова

Девочки выписываются одна за другой. Я заказываю свою картину: город в Португалии. Не знаю, какой именно, но мне очень нравится изображенное место: выложенная брусчаткой улица, сжатая белыми домами. Она спускается к розоватому морю вдали, на горизонте, и бледно-голубое выжженное небо раскинулось над ней. Когда я выхожу за картиной в холл, курьер – женщина средних лет, в припорошенной снегом шапке и пальто – теряется. Я думала, это кто-то из врачей заказал, говорит она, глядя на мою «магнитолу» и дренажную трубку. Нет, это я, отвечаю я, забираю картину и поднимаюсь на пустеющий этаж.

Спустя день выписывают С., и я остаюсь один на один с красками. Три раза в сутки мне делают уколы. Один раз в день я выхожу, и в палате включают кварцевую лампу. Кроме меня, на этаже еще двое: мужчина с раком предстательной железы (к нему часто приходят с обезболом) и женщина за стеной. Ее диагноз я не знаю.

Утром 31 декабря к женщине в соседнюю палату приезжает семья. Судя по голосам, с ними даже дети. Продолжая рисовать, я прислушиваюсь к происходящему за тонкой стеной. Особенно громко и радостно говорит какой-то мужчина, возможно супруг или сын, и мне интересно, всегда ли он такой, или это неестественная радость для того, чтобы больной не было страшно?

Закрашивать мелкие детали тонкой синтетической кистью – это особое умение, которое приходит после двух недель ежедневных тренировок. На третий день кисточка лысеет, хвостик расползается. Некоторые волоски начинают торчать в стороны, пачкая картину. Их можно обстричь маникюрными ножницами – очень выручает, особенно если запасных кистей нет, как и возможности заказать новые. В теории я, конечно, могла, но в эти дни мое сознание сузилось до мало различимой точки, в которой умещались лишь дыхательные упражнения, сон на спине, еда. Поэтому я просто обстригала кисточку и рисовала дальше.

Лучше, чтобы кисть была сухая, тогда мазок выходит четким. Я приноровилась вбивать краску точечными движениями – больничный акриловый пуантилизм по номерам, новое направление современного искусства. Когда краска в баночке подсыхает, я разбавляю ее теплой водой, несколько капель, не больше.

У меня есть дыхательный тренажер, который выдал профессор: пластиковая колба с делениями, в ней помпа с грузиком и трубка с мундштуком. Мне нужно делать медленный вдох через трубку и стараться поднять грузик до максимального деления.

Когда я устаю рисовать и тренировать легкие, я гуляю по этажу. Или сажусь на подоконник и смотрю на широкую Профсоюзную улицу, по которой в пробке ползут подмигивающие алым машины. Серый зимний день постепенно синеет. Я впервые замечаю, что окна в палате не открываются. Ради интереса я осматриваю окна в коридоре и на общей кухне – тоже не открыть.

К мужу и Лёве в гости приехали свекры, они звонят мне и поздравляют с праздником. Они хорошие люди и очень стремятся ими оставаться. Они выражают любовь через ритуалы, которые порой оказываются важнее реальных людей, но это не их вина, они просто привыкли так жить.

Все хорошо, Верочка? Хорошо кормят? Ну хорошо, ну и отлично, с Новым годом тебя, здоровья крепкого, всех благ.

Я слышу, как на фоне смеется Лёва – с ним играет муж.

Когда свекры завершают звонок, снова становится тихо. Едут машины, автобусы, идут люди с пакетами. Я представляю двушку с желтыми стенами, куда мы переехали не так давно. Стол, мужа, свекровь. Как сын хохочет, убегая от мужа, и прячется за дверью. Как они вместе собирают замок из лего. Я представляю курицу, которая шкварчит в духовке. Квартира пахнет ею, а еще мандаринами, конфетами, чаем. Шуршит сдираемая с подарков обертка.