Книга Не дам тебе сбежать, страница 24 – Хелен Кир

— Юль, — устало тру виски. — Мне еще на тренировку. Бери без разговоров, м? Как сможешь, все вернешь, если так принципиально.

Авдеева на миг зависает в пространстве. Потом отрицательно-гневно наяривает башкой. С гарью на психах разворачиваюсь, хватаю тот самый за тридцатку. Оплачиваю. Сую Авдеевой в руки коробку, наезжаю, будто она во всем виновата.

— Довольна?

Осторожно кивает. И будь я проклят, если сейчас на хитрожопой моське не скользит ядовитая полная превосходства, ухмылка. Оторопев, разворачиваю к себе за подбородок. Нет … показалось. Все та же бедная рассерженная овечка.

— Спасибо, — говорит сжатым ртом. — Все верну, как только получу первую зарплату. Могу расписку написать.

Дать бы ей по жопе после таких слов. Расписку … Дурочка!

— Подожди на диване, — показываю на уютные сиденья посреди ТЦ. — Себе нужно кое-что купить.

Она беспрекословно уходит, теряя интерес ко всему происходящему. Надо же, фанатичный уникум своего увлечения. Провожаю взглядом, потом подзываю консультанта. Оплачиваю самый дорогой телефон с очешуительной камерой. Юлин фотоаппарат с оптикой безусловно проигрывает оплаченному прибамбасу. Мои деньги, куда хочу туда трачу. Благо, что при наличии ума в наше время ничего не стоит поднимать деньги в инете. Так что за несанкционированные траты перед родичами чист, как хрустальный ручей. Не то, что меня ограничивают, но совесть иметь надо. Я ее имею.

Прячу коробку в карман.

Иду за Юлей. У нас еще час двадцать. Тренировку перенесли еще на полчаса, так что успеваю везде. Блаженная сидит, зарывшись в характеристиках. Ищет какие-то проги. Устанавливает на старый андроид. Труба древняя, как будто она ее в прошлом веке купила.

Скольжу по толстовке. По ткани расползлись некрасивые замытые пятна. В очередной раз злюсь на Илону. Какого рожна, сука! Даже мне жаль белоснежную толстовку Авдеевой. Мне хочется возместить все.

Сводить Юльку в салон, чтобы смыли дрянь и красиво уложили волосы, наряд поменять. Ведь не такие огромные бабки. У меня есть. Свои. Могу хоть раз в жизни от порыва души потратить деньги не за будущий секс и показательные выступления, а просто так. Во искупление.

Продираю макушку. Измученно выдыхаю.

У девчонок ПМС, у меня что сейчас происходит? Меня как Маугли (*герой книги Киплинга — прим. авт.) корячит, когда он несся вдоль джунглей. Отличие в том, что Багиры рядом нет. Блядство!

Ладно. Буду считать, что просто плачу по счетам за всех, кого когда-то обидел. Стопе. Хотя разве не похуй на них? Похуй. Леплю дебильные брехучие отмазы перед собой. Пусть так.

— Идем, — стаскиваю Авдееву.

Она подскакивает, едва не роняет шмотки. Рассерженно выговаривает, что снова из-за меня чуть все не разбила. Я не слышу. Приступ снова в действии. Ничего не чувствую, кроме горячего предплечья Авдеевой. Забираю сумку себе. Как сраный первоклассник, тащу вещи Юльки сам. Зачем? Затем!

— Куда мы? — перебирает ногами. — Айдаров, хватит меня тягать как куклу.

Вот лучше бы молчала.

Любой глагол, направленный на действия в сторону заучки отзывается пиздецом. Молча веду в «Лофт» (*название выдуманное — прим. авт.). По пути сгребаю женскую капсульную коллекцию, преодолевая верещание, впихиваю упрямицу в примерочную. Верхом перекидываю все, что попалось под руку. Я просто знаю, что именно продавцы здесь на самые охеренные места кладут и размеры тоже знаю.