Книга Племянница из провинции, страница 37 – Дина Зарубина

— Куда? – Вскинулся охранник.

— Приказ принцессы, выкинуть рабыню в лес.

Принцесса и не такое приказывала, спорить дураков не находилось.

Бурун подхлестнул коня и поскакал не в чащу леса, а вперед, к эскорту кэллавейцев. Там спешился, снял с пояса кошелек и толкнул Тобахон в руки растерявшегося стражника.

Стражник спросил что-то непонятное, но ослабевшая от переживаний и голода Тобахон кулем повалилась наземь.

Ее понесли куда-то, перед ней появился высокий, черный, как скала Горион, человек и обратился к ней ласково. Девушка зарыдала и кинулась на колени, умолять о пощаде. Кажется, ее не станут казнить? Не стали!

Отвезли в подвальное помещение, но не каземат, а огромную кухню, где жарко горел огонь, где могучая женщина орудовала черпаком в котле с кашей. Тобахон просительно сложила руки. Может, хоть кусочек лепешки дадут? Вместо ругани и тычков ее вдруг погладили по голове и посадили за стол. Похлебка, густая и горячая, гороховая, с кусочками копченого мяса! Тобахон облизала ложку, чувствуя непривычную тяжесть в животе. Она не могла припомнить, когда была настолько сыта.

Подошла к женщине, низко поклонилась и указала на гору овощей. Она может почистить.

Вместо работы ее отвели в баню. Ничем иным полное пара помещение быть не могло. Кадушка с теплой водой, печь с огромным баком кипятка, каменный желоб в углу, куда текла широкая струя из источника, большой ковш, кусок мыла, зеленого, травяного, простыня, сложенная на табурете. Дверь закрылась.

Тобахон быстро оббежала все помещение. Ни мужчин, ни других дверей не нашлось. Она закрыла дверь на засов, разделась и со стоном блаженства уселась в кадушку.

Боги есть! Они придумали горячую воду, что слаще поцелуев ласкает тело, они дали людям мыло и заповедь соблюдать чистоту.

Тобахон вымылась до скрипа, расчесала пальцами волосы, и завернулась в простыню. Свои вещи простирнула в тазу и замерла, держа мокрый узел выжатого белья. Одеть свое сразу? Или остаться в простыне?

Стук в дверь заставил ее испуганно взвизгнуть. Но голос был женский и Тобахон отодвинула засов, готовая сразу отскочить. За порогом стояла молодая женщина, она молча сунула ей стопку вещей. Сухих и чистых.

Тобахон развернула длинную белую рубашку и быстро нырнула в нее. Платье без рукавов, просторное, синее, было чуть короче рубашки. К вещам прилагался платок и тканевый вышитый пояс с кисточками. И еще одна непонятная вещь. Вроде верха от шаровар, но совсем коротеньких, из тонкой белой ткани. Это неверные носят под рубашкой? Если она такое наденет, ее выпорют кнутом! Но пока белокожие иноземцы ей не сделали ничего плохого. Подумав, Тобахон надела штанишки, оценив мягкость гладкой ткани.

Появился усатый стражник и отвел ее в комнату без окон. Но там была кровать с мягким тюфяком, подушкой и одеялом. На столе горела свеча, стоял кувшин и кружка. За ширмой стоял табурет с дырой, под ним ведро.

Стражник кивнул на кровать. Тобахон ждала, что он начнет раздеваться, чтоб получить свое, как поступали другие. Но стражник вышел, не бросив даже взгляда на нее. Снаружи лязгнул засов на двери. Немного Тобахон подождала, вдруг вернется? И не один, а с товарищами? Но все было тихо.

Девушка развесила мокрое платье и покрывало на спинках кровати, и легла.