Книга (Не) разведись со мной!, страница 84 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

Стоило мне подойти ближе, как они дрогнули и настороженно поднялись. Взгляд раскосых ореховых глаз, обведенных темной каймой, замер на мне. Зверек повел ушами, будто к чему-то прислушивался, осторожно втянул воздух и чуть склонил голову.

— Кто это? — вырвалось у меня.

Мне отчаянно хотелось прикоснуться к его белоснежной шерсти, заключить это хрупкое чудо в объятия и утешить. Столько одиночества и тихой печали таилось в его глазах, что сердце болезненно сжалось.

— Пустынная лиса, — пояснила Рози. — Редчайший магический зверь. Я сама лишь однажды такого видела, правда, окрас был песочным, белоснежного я вижу впервые.

— Отчего же я никогда прежде не встречала таких в наших краях?

— Потому что с ними всё непросто. Говорят, недостаточно заплатить баснословную цену — эти создания сами избирают себе хозяина. И если энёк, а так этот вид называют между собой великие рода, отдаст предпочтение не владельцу, его не удержат ни клетка, ни замки. Энёк всё равно сбежит к тому, кого выбрал.

Рози с восхищением посмотрела на зверька.

— Мне доводилось видеть разных магических существ при дворе. Однако энёк стоит не просто целое состояние, за него платят куда большим.

— Куда большим? — эхом переспросила я.

— Верно. Например, услугой от главы великого рода. Услугой, которую он может оказать как маг, понимаете, леди Каролина?

Еще как понимала! Это действительно высочайшая цена!

— Энёк ценится не столько за красоту, сколько за удивительные магические свойства. Я не знаю, насколько это правда, однако… Говорят, пустынные лисы увеличивают магический резерв и стабилизируют поток маны своего хозяина. Владельцы почти никогда с ними не расстаются. Им даже позволено сопровождать хозяев на официальных приемах, сами понимаете, привилегия поистине исключительная.

А еще, я в который раз порадовалась тому, что Рози стала моей приближенной! Она сама — кладезь знаний!

Упоминание о магии безжалостно напомнило мне о собственном плачевном положении с даром и мигом отрезвило. Не для меня такое чудо. Даже маг Жизни не решился обещать, что мой дар когда-нибудь удастся восстановить.

Заметив наш интерес, к клетке уже торопился продавец, но вместо угодливой улыбки его лицо выражало крайнюю степень сожаления. Выяснять отчего у него такое лицо я не стала, совершенно не желая вступать с ним в разговор, я отступила и поспешила дальше, напоследок оглянувшись на белоснежного зверька.

Больше никто в зверинце не сумел меня по-настоящему тронуть. Я покинула шумные ряды, однако, сколько бы ни удалялась, меня неотступно преследовал печальный взгляд раскосых ореховых глаз. Казалось, между нами протянулась незримая нить, и с каждым шагом она натягивалась все сильней, болезненно тревожа сердце.

Стараясь отвлечься, я принялась бродить по лавкам. Для себя выбрала пару изящных кружевных перчаток и легкий зонтик, дедушке же красивый блокнот с золотым тиснением, а матери Лероя выбрала теплую шаль. Я не раз замечала, как она зябко куталась вечерами, выходя из кареты навстречу холодному ветру. Я как раз присматривалась к маленькому ручному зеркальцу и гребню, инкрустированными маленькими жемчужинами, в подарок своей горничной. Когда та неожиданно заявила:

— А энёк-то, оказывается, не продается. Его везут в столицу. И неудивительно, здесь просто нет никого, кто мог бы заплатить его настоящую цену.