Книга (Не) разведись со мной!, страница 75 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

Вот только повели меня в итоге совсем не к столику с синей скатертью. Для меня выбрали иное место, чуть в стороне, и поближе к цветущим кустам шиповника, где воздух был особенно свеж и сладок. Слуги дедушки несли дорожное кресло с воздушными подушками, Рози держала легкую шаль, готовая в любой момент накинуть мне ее на плечи. Маленький столик, раза в два меньше того, что поставили для дедушки, принесли сюда же, я толком восхититься не успела, как оказалась усажена в кресло и была заботливо укрыта шалью. А моя горничная уже наливала ароматный чай в фарфоровую чашечку. Все было сделано так бережно и изыскано, будто речь шла не о коротком привале, а о приеме в летнем павильоне.

Над поляной стоял покой. Лошади фыркали у ручья, где-то в листве перекликались птицы, а солнечные пятна медленно скользили по траве. После дорожной тряски этот привал казался маленьким райским островком. И я никогда бы не подумала, что все можно организовать с таким изяществом и заботой!

Я невольно провела пальцами по тонкому фарфору чашки и вдруг почувствовала странное, почти детское желание расплакаться. Совсем не от горя, скорее оттого, что ко мне впервые за долгое время относились не как к обузе, не как к выгодной пешке и не как к пустому месту.

— Вам удобно, миледи? — тихо спросила Рози, поправляя край шали.

— Очень, — призналась я и, помедлив, добавила: — Даже слишком.

Она улыбнулась так тепло, будто прекрасно поняла, что я имела в виду, но не стала задавать лишних вопросов, и за это я была ей благодарна.

Чай оказался с привкусом мяты и с чем-то фруктовым, легким и бодрящим. Первый же глоток прогнал неприятный привкус утренних разговоров. Я взяла ломтик мягкого хлеба с сыром и только тогда осознала, насколько голодна. Рози, заметив это, без единого слова придвинула ко мне тарелочку с фруктами, а сама направилась к слугам эрцгерцога Ардора, явно чтобы добыть мне что-то посущественнее.

Дедушка сидел поодаль, у большого стола, и беседовал с управляющим вполголоса, но с тем самым выражением лица, которое означало: обсуждаются важные дела, вероятно, именно поэтому меня пока и отсадили. Но явно из заботы, чтобы не мешать мне отдыхать после тряски в карете, а не чтобы я не слушала то, что мне не предназначалось. Время от времени дедушка бросал на меня короткие взгляды. Убедившись, что я ем и выгляжу в целом довольной, его плечи расслабились, и он послал мне широкую улыбку.

Это тоже было непривычно.

Раньше забота всегда имела цену. За ласковое слово следовала просьба, за помощь — упреки и требование куда большей помощи, за улыбками всегда стоял расчет.

Я откинулась на подушки и прикрыла глаза, наслаждаясь звуками природы. Шум ручья, шелест листвы, тихие шаги слуг, все это сливалось в ровную, убаюкивающую мелодию.

Дедушка… как многое он успел сделать за столь короткий срок! Оуэна Фица батюшка со мной отпускать никак не хотел, оперируя тем, что мы не должны обижать воинов славного Ардора, но услышав, что тот дал мне клятву рыцаря, скрипнув зубами, дал свое позволение.

Вообще, неудивительно, что Оуэна не желали отпускать, уверена, отец с мачехой желали его наказания и как бы не смерти, за то, что тот пошел против их воли, напав на стражу, что охраняла мой этаж. Про Рози я тоже молчу, только уехав из поместья отца, мы обе облегченно выдохнули. А буквально через два часа нашей поездки к нашей кавалькаде из всадников и карет, присоединилась еще одна карета (я бы и не заметила, если бы не Рози). И, если честно, я сильно рассчитывала, что там окажется Лерой со своей матушкой.