Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 29 – Анастасия Миллюр

«Ты забыл, с кем говоришь?! Ты забыл, чья воля правит здесь?!»

— Умоляй! — голос Фаминга сорвался на визгливый, торжествующий вопль.

Прежде, чем я успел это осознать, пространство камеры сплющилось. Я уже сжимал его горло, пригвоздив тщедушное тело к влажной каменной стене. Кости хрустнули под моими пальцами.

— Умолять? — повторил я тихо, и мой голос прозвучал странно ровно на фоне адреналина, выжигающего все внутри.

Тени в углу камеры зашевелились, нарастая за моей спиной в единую, кипящую массу. Малькут зашипел, впитывая мою ярость, и его шипение было похоже на звук раскаленного металла, опускаемого в ледяную воду.

Глаза Фаминга, секунду назад полные безумного торжества, лихорадочно забегали, пытаясь поймать мой взгляд и не находя в нем ничего, кроме бездонной пустоты.

Я приблизился к нему, почти с наслаждением вдыхая кислый аромат его страха, перебивающий запах крови и пота.

— Ты, кажется, не понял. Думаешь, мне нечего больше у тебя отнять? Думаешь, смерть станет для тебя избавлением?

Он замер, и в его широко раскрытых зрачках я наконец увидел то, что хотел — проблеск понимания. Полного, бездонного, леденящего кровь понимания.

Это насекомое действительно так думало.

Уголки моих губ медленно поползли вверх, складываясь в беззвучную, ледяную улыбку, от которой он посерел и обмяк в моих руках.

— Знаешь, почему смерть от рук демонов рода Абенаж считается такой… ужасной? — процедил я, чуть усиливая давление, чтобы он не потерял ни единого слова. Он захрипел и судорожно затрепыхался, но его сопротивление было жалким, как трепет птицы в когтях кошки. — Демон не просто заберет твою жизнь, Фаминг. Он сожрет твою душу. И даже после того, как твое сердце остановится, клочок того, что было тобой, будет гореть в нем вечным огнем, никогда не находя покоя, никогда не прекращая вопить от боли…

— НЕТ! — его крик был уже не хрипом, а чем-то тонким, пронзительным, абсолютно разбитым. — ПРОШУ! Я БЫЛ НЕПРАВ! Я ПОМОГУ! ПОМОГУ ТЕБЕ! КЛЯНУСЬ!

— Поздно.

Малькут, почуявший окончательный, безоговорочный приказ, издал низкое, победное рычание. Он прошел сквозь меня, холодной волной абсолютного отрицания всего живого, и впился в грудь Фаминга. Нечеловеческий, оглушающий вселенской болью вой огласил темницу, выворачивая ее наизнанку.

Я не отпускал его, чувствуя, как через демона ко мне приливает не только сила, но и обрывки его сознания — дикий, неистовый ужас и жгучее раскаяние.

И это было сладко. Слаще любой мести.

И в этот миг железная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

— Ридрих, какого черта? Ты же знаешь, я ненавижу подобные места! Обязательно было…

Регори замер на пороге. Его привычная маска легкомысленности сползла, обнажив бледное, напряженное лицо. Его взгляд скользнул по мне, по моим рукам, залитым кровью, по фигуре за моей спиной, от которой исходили нечеловеские звуки.

— … ты занят…

Я медленно отпустил бесчувственное тело Фаминга, и оно безжизненно рухнуло на камень. Развернулся, уставившись на непрошеного гостя. Ярость, не найдя выхода, забурлила с новой силой, сменив объект.

— Ридрих… — настороженно произнес Регори, отступая на шаг. И этого движения, этого шепота страха хватило.

Пространство камеры сжалось во второй раз. Я оказался перед ним, и моя рука впилась в воротник его расшитого золотом камзола, прижимая к косяку двери. Тени рванулись за мной, готовые обвить его шею.