Книга Мой муж меня не заказывал, страница 83 – Лизирин

Вот теперь воздух вокруг меня будто действительно стал плотнее.

Не потому, что слова были таинственными — я терпеть не могла дешёвую многозначительность, — а потому, что они попали слишком точно в то место, о существовании которого я сама старалась не думать с того самого бала. Он чувствовал это тоже. Не так, как Дион. Не так, как Лейрон. Не как мужчина, заинтересованный в женщине. И именно это делало всё происходящее по-настоящему опасным.

— Это странно, — сказала я тихо, уже не делая вид, будто не понимаю, о чём речь.

— Да, — так же тихо ответил Эйден. — И мне очень не нравится то, что я не могу это объяснить.

Я усмехнулась едва заметно.

— Какая редкая для мужчины честность.

На мгновение, почти против воли, в его глазах мелькнуло что-то живое, почти тёплое, как если бы эта реплика задела в нём не кронпринца, а человека.

— А вам, полагаю, нравится всё понимать? — спросил он.

— Мне нравится, когда мир хотя бы делает вид, будто подчиняется логике, — ответила я. — В последние дни он с этим откровенно халтурит.

И вот здесь, в эту секунду, я почти физически почувствовала, как рядом меняется Дион.

До этого он стоял молча, но я ощущала его присутствие так ясно, будто оно было ещё одной, отдельной температурой воздуха. Он не прерывал. Не вмешивался. Не делал резких движений. И, вероятно, именно это было самым опасным признаком из всех. Потому что Дион, который сдерживает себя, всегда выглядит спокойнее, чем следует, но ощущается намного напряжённее, чем хотелось бы.

— Моя жена, — произнёс он наконец.

Негромко. Без нажима. Но так, что в этих двух словах оказалось больше собственничества, чем в любом прикосновении за весь вечер.

Эйден медленно перевёл на него взгляд.

И вот тогда напряжение стало почти материальным.

Не громким. Не скандальным. Никто из стоящих неподалёку, вероятно, не услышал бы в этом ничего, кроме идеально вежливого напоминания о положении вещей. Но я-то стояла между ними и чувствовала всё: и то, как Дион обозначил границу, и то, как Эйден эту границу заметил, но не отступил внутренне, хотя внешне остался абсолютно безупречен.

— Разумеется, — сказал он после короткой паузы. — Я не забываю этого, лорд де Кассель.

Вежливо. Спокойно.

Но я всё равно услышала под этим ответом нечто такое, что не смогла бы потом пересказать словами. Не вызов. Не насмешку.

Скорее признание: я вижу то же, что и ты, и мне это нравится не больше.

Дион чуть сильнее согнул руку, на которой лежала моя ладонь, и это движение было почти незаметным, но достаточно явным, чтобы я поняла: он уже не просто раздражён. Он по-настоящему взвинчен. И, что ещё хуже, старается скрыть это именно тогда, когда это начинает выходить за рамки удобной ревности и превращается во что-то глубже.

Лейрон, который всё это время стоял чуть в стороне и, похоже, с неприкрытым интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, тихо произнёс:

— Мне начинает казаться, что сегодня вечером воздух куда занимательнее разговоров.

Я повернула к нему голову.

— А вам, как всегда, недостаточно просто присутствовать. Вам нужно ещё и комментировать.

— Я стараюсь быть полезным, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Вы, лорд Варден, на редкость бесстрашный человек, — заметила я.

— Нет, — сказал он, бросив короткий взгляд на Диона, — просто давно знаю, в какие моменты лучше молчать, а в какие уже бесполезно.