Книга Мой муж меня не заказывал, страница 104 – Лизирин

И только в этот момент я с коротким, почти неприятным удивлением поняла, что давно уже не думаю о прошлом мире как о чём-то, куда мне нужно вернуться. Не сравниваю. Не примеряю. Не перевожу.

Даже внутренние шутки стали другими. Я просто жила здесь.

Ты опять смотришь в пустоту, заметил Морр.

Я моргнула.

Я думаю.

Нет. Ты осознаёшь.

Дион поднял голову.

— У тебя такое лицо, будто ты только что придумала что-то важное.

Я посмотрела на него.

— Не про пуговицу.

— Тогда потом.

— Потом, — согласилась я.

Он, к моему удивлению, не стал настаивать. И вот это было новым. Он слушал.

Не идеально. Не мягко. Но уже без той привычки сразу давить своим пониманием сверху.

— Значит, — сказала я, возвращаясь к списку, — либо это кто-то из тех, кто связан с поставками, либо человек, который достаточно часто бывает рядом с ними и может позволить себе одеваться в том же круге мастеров.

— Да, — кивнул Дион. — И это уже не «кто угодно».

— Как приятно, — вздохнула я. — Мы медленно движемся от «кто угодно хочет меня убить» к «ограниченный список людей хочет меня убить».

— Не драматизируй.

— Я? — я посмотрела на него. — Это ты вчера едва не начал метить территорию посреди приёма.

Грегор застыл. Потом очень осторожно опустил взгляд в бумаги, как человек, который решил, что именно в этот момент лучше быть не человеком, а предметом мебели.

Дион медленно поднял на меня глаза.

— Ты серьёзно решила вспомнить об этом сейчас?

— Конечно. Когда ещё? Это же слишком хорошая сцена, чтобы просто её потерять.

— Я не метил территорию.

— О, прости, — я склонила голову. — Ты просто с аристократической вежливостью объяснял миру, что меня руками лучше не трогать.

Он очень медленно выдохнул.

— Иногда я забываю, что ты всё превращаешь в комедию.

— А я иногда забываю, что ты всё превращаешь в повод для внутреннего кризиса.

На секунду повисла тишина. Потом Морр мысленно произнёс с тем наслаждением, которое он и не пытался скрывать:

Вот за это я вас обоих и терплю.

Никто тебя не спрашивал, отозвалась я.

Это не мешает мне быть правым.

И, что хуже всего, он был прав. Потому что в этой сцене было всё: работа, нервы, привычные уколы, смешные побочные реакции Грегора и то странное, всё ещё новое ощущение, что мы с Дионом уже не просто сталкиваемся.

Мы начинаем двигаться в одну сторону. Споря, раздражая друг друга, упираясь — но всё же вместе.

Глава 27

Идея выйти в город, разумеется, не понравилась Диону.

Я даже не сомневалась, что не понравится. Собственно, если бы он вдруг без спора согласился, я бы насторожилась куда сильнее, чем от любой слежки, письма с угрозой или подозрительной пуговицы. Мужчина, который сначала запрещает, потом злится, потом соглашается так, будто делает великое одолжение миру, был хотя бы узнаваемым. А вот Дион, который внезапно стал бы покладистым, выглядел бы уже как часть заговора.

Утро в его кабинете начиналось красиво.

С того, что я закончила рассказывать, как именно выглядел человек с похожей пуговицей, а он, как и следовало ожидать, на несколько долгих секунд ушёл в себя, в расчёты, в привычную свою внутреннюю систему, где у каждого факта должно быть место, вес и направление. Я уже успела сделать пару глотков чая, Грегор — застыть у стены с видом человека, который вежливо сопровождает чужую умственную деятельность, а Морр — растянуться на подоконнике так, будто это его личная наблюдательная башня, когда я наконец сказала: