Книга Мой муж меня не заказывал, страница 103 – Лизирин

Он не убрал руку сразу. Я тоже. Секунда. Совсем короткая. Но, как и всё между нами в последнее время, неприятно заметная.

Я первой забрала лист.

— Не будь жадным, — сказала я.

Мы склонились над бумагой вместе, и, пожалуй, это был первый по-настоящему рабочий момент между нами, который не строился на споре, взаимных уколах или попытке доказать другому, что он не прав.

Нет, язвительность никуда не делась. Но теперь она просто сопровождала мысль, а не заменяла её.

— Здесь слишком много имён, — пробормотала я.

— Поэтому и нужен критерий, — отозвался Дион. — Кто из них мог стоять ближе к офицерам, не будучи одним из них?

— Кто достаточно свой, чтобы не выбиваться, и достаточно неформальный, чтобы болтаться не у основной группы, а ближе к краю зала, — добавила я.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Неплохо.

— Даже не знаю, радоваться или обидеться, что это для тебя уже комплимент.

— Это и есть комплимент.

— Боже. Какая бедность эмоционального спектра.

Грегор кашлянул. Очень тихо. Но это всё равно было почти событием. Я тут же подняла голову.

— У вас есть мысль, — сказала я.

Он выдержал мой взгляд.

— У меня есть наблюдение.

— Вот! — я ткнула пальцем в его сторону. — Именно за это я вас и терроризирую. Говорите.

— Люди, которые держатся рядом с военными, но не принадлежат к ним напрямую, обычно либо работают с советом, либо занимаются снабжением, арсеналами и внешними закупками, — сказал он.

Я перевела взгляд на Диона.

— Уже уже что-то.

— Да, — кивнул он. — И это сужает круг.

— Видишь, — сказала я. — Я же говорила, что с ним весело.

Грегор посмотрел на меня так, будто это была самая досадная интерпретация его участия, которую он только мог себе представить.

— Миледи, — произнёс он сухо, — если бы вы использовали слово «весело» в отношении чего угодно реже, жизнь у многих людей здесь стала бы проще.

— Но скучнее, — заметила я.

— И всё же проще.

— Неубедительно.

Дион тихо усмехнулся. Едва слышно.

И мне вдруг стало так абсурдно приятно от этой почти несуществующей реакции, что я даже решила не комментировать. Почти.

— Не знала, что ты умеешь издавать такие звуки, — сказала я всё-таки.

— Это была ошибка.

— Ещё одна дата для записи.

Работа продолжалась.

Мы перебирали список, отсекали тех, кто не подходил по возрасту, статусу, кругу движения по залу. Я восстанавливала в памяти позу, линию плеч, то, как мужчина держал бокал, как поворачивал голову, как с ним разговаривали другие. Дион ловил детали на лету и тут же раскладывал их по логике. Грегор добавлял то, чего не могли знать мы: кто из приглашённых с кем обычно держится, кто работает ближе к снабжению, кто связан с офицерским кругом не напрямую.

И в какой-то момент я поймала себя на странном, почти тёплом ощущении.

Мне здесь было… нормально.

Не уютно в смысле «всё хорошо». Нет. Но правильно.

Я сидела в доме, который уже не казался мне чужим. Спорила с мужчиной, который всё ещё бесил меня до скрежета зубов, но уже не был просто навязанным мужем из неудачной шутки судьбы. Работала с дворецким, которого упорно пыталась растормошить и, кажется, постепенно в этом преуспевала. И даже кот, растянувшийся на подоконнике, уже не выглядел как странное приложение к моей новой жизни — он был её частью, такой же естественной, как утренний свет на столе.