Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 24 – Надежда Соколова

Лиска скрестила руки на груди и смерила меня долгим взглядом, достойным строгой учительницы, которая только что услышала от любимой ученицы оправдание, которое звучит как гениальный план, но на самом деле — как полный провал, и её глаза говорили: «Настька, я знаю, что ты врешь, но я слишком устала, чтобы с тобой спорить, так что делай что хочешь, но когда эта оркша придёт за платьем из жил горных козлов, я буду стоять в углу и говорить: 'Я тебя предупреждала».

— Я иногда думаю, Настька, — произнесла она с нажимом, и в голосе её слышалась такая смесь усталости и обречённого восхищения, будто она только что поняла, что связалась с безумным гением, который либо перевернёт этот мир, либо сгорит в собственной мастерской, — что ты не модельерша, а авантюристка в юбке, которая вчера придумала полмира на ходу, а сегодня пытается это воплотить без ресурсов, без денег и без нормальной гладильной доски. Но ладно, раз уж я с тобой связалась — видимо, по карме мне положена такая хозяйка, — буду таскать с потолка твои паучьи нити и делать вид, что я верю в горных козлов. Пойду в подвал за зеркалом, а ты тут сиди и пиши свои списки, чтобы я к вечеру знала, что тащить из города, а что выкинуть в окно, потому что если я принесу лишнее, ты скажешь, что я не так поняла, а если не принесу нужное — ты скажешь, что я не старалась, и так всегда.

Она метнулась к двери, но я остановила её окриком, потому что в голове вдруг всплыла важная мысль, которая могла спасти нас от будущих недопониманий.

— Лиска! А ты не спрашивай, зачем нам всё это нужно, и не пытайся найти логику в моих планах, потому что её там нет, но есть вдохновение, а это, как известно, сильнее любого расчёта. Мы с тобой, если ты забыла, обещали матушке год здесь прожить — и если я за этот год не только мужа найду, но ещё и салон открою, она будет мной гордиться, и, возможно, даже перестанет напоминать мне о том, что мне уже тридцать пять и пора рожать внуков. А если нет — по крайней мере, умру не от скуки, а от переутомления за швейной машинкой, и тогда у тебя будет чистая совесть и новый опыт работы с безумной портнихой.

Лиска фыркнула, и в этом фырканье было столько эмоций, что хватило бы на целую оперу, и выскочила за дверь, оставив меня наедине со столом, тканью, машинкой и огромным списком, где значилось всё — от «челнок» до «заговорённые жилы горных козлов», и я на секунду почувствовала себя капитаном корабля, который только что отдал команду поднять паруса, хотя сам ещё не уверен, есть ли у него карта. Я ещё раз пробежала глазами по перечню, вздохнула, понимая, что впереди нас ждёт не месяц спокойной работы, а целая эпопея с закупками, уговорами и поисками материалов, заварила вторую кружку чая, чтобы взбодриться, и принялась пересчитывать остатки кружева, которое когда-то купила у проезжего торговца, который уверял, что это «эльфийское, тонкое, как паутина», хотя на самом деле оно было обычным машинным кружевом, но зато дешёвым — две метра с небольшим, пыльные, но вполне пригодные для отделки, если их как следует выстирать и накрахмалить, и тогда никто не догадается о его происхождении.

Через час, когда солнце поднялось выше и осветило мою рабочую комнату до последней пылинки, и даже утренние тени исчезли, уступив место яркому дневному свету, который был так необходим для работы с тонкими тканями, я наконец закончила сводный список закупок на ближайший месяц, переписав его на чистый лист красивым почерком, чтобы не стыдно было показать даже гномам.